Наемники смерти - Антон Кравин

Ладно. Все. Жизнь продолжается. Нужно встать и идти.

Данила поднялся. В голове гудело, капала на грудь кровь из носа, мир качался. Гена был мертвее некуда. Рядом с трупом малорослого врага валялась дохлая крыса. А Кондрат был еще жив. Данила, пошатываясь, подошел, осмотрел раны: удивительно, что он еще не умер.

– Хана, – прохрипел уголовник, и Данила не стал его обнадеживать. – Гешка не виноват. Слышишь, командир? Это я стучал, записки оставлял, а потом передумал. Вы… нормальные. Лучше тех, кто меня… кому я… Они… Прости, командир.

Кондрат начал задыхаться, ртом пошла розовая пена. Сипло вдохнув, наемник затих. Глаза остекленели. Данила встал и молча отвернулся.

И Момент мертв! Он ударил кулаком стену, покачнулся, сел и сжал виски, пытаясь думать.

Черт, как мир качается, это – контузия, краски выцвели, потолок навис над головой… Тихо застонали слева, Астрахан глянул туда. В углу ворочался и хрипел Прянин.

Почему он выжил, этот очкарик, неумеха?

«Отставить, капитан Астрахан! Отставить тупые вопросы. Помоги-ка лучше товарищу. Что с Пряниным? Ранен? Ну-ка, ну-ка…»

Преодолев неловкое и неумелое сопротивление Доцента (тот, видно, не соображал и решил, что по его душу и тело явились враги), он осмотрел пострадавшего. Ничего серьезного, пуля оцарапала бедро – и только. Тугая повязка с антибиотиком на всякий случай. Прянин зашипел, взгляд стал осмысленнее.

В гулкой пустоте комнаты висела пороховая гарь. Дышать было трудно.

– Данила… А, что? Извините, я, кажется, немного…

Он был мужественным человеком, доцент Прянин. Астрахан знал крепких мужиков, верещавших при виде крови. Знал циников, рыдавших над малейшей царапиной. Прянин поправил очки, осмотрелся и попытался встать. Ахнул, вцепился в руку Данилы, шатаясь.

– Ерунда, Данила Тарасович, ерунда, сейчас расхожусь. Не обращайте внимания. Однако…

Тут Прянин заметил Кондрата.

Видно, в горячке боя сознание Доцента отключилось и смерть спутников осталась для него незамеченной. А теперь вот дошло. Прянин побледнел под слоем крови и налипшей пыли, покачнулся сильнее, крепче сжал локоть Данилы:

– Это же… Но позвольте… Но как же так?..

Момент лежал лицом в пол. Астрахан перевернул его, вытащил из нагрудного кармана паспорт. Пролистал: фото цветное, на нем – юноша двадцати лет. Очень серьезное лицо. Подбородок слегка скошенный, глаза с прищуром, щеки впалые. В ухе – серьга. Пиджак, рубашка в клетку, даже галстук присутствует. С неумело завязанным узлом под кадыком.

Геннадий Олегович Филипов. Тридцать лет ему недавно исполнилось…

Бережно и аккуратно Астрахан убрал паспорт в карман. Прянин подковылял к Кондрату и отыскал его документы. Паспорт уголовника Астрахан не стал пролистывать. Успеется. Данила собрал оружие, хромающий Прянин нагрузился припасами, и они покинули НИИ.

Но не успели отойти и десяти метров от здания, как долбанул Всплеск.

Прянина он сразу сбил с ног. Астрахан и сам не устоял, упал на колени. Небо над Сектором стало цвета свернувшейся крови. И будто кто-то закричал. Астрахан понял, что кричит он сам, а Доцент подвывает в такт чьему-то мощному, ритмичному дыханию…

Дышала Глубь. Равномерное, как волны океана, движение, мягкие толчки силы. Вдох… Выдох…

На Данилу накатили видения.

По выгибающейся горбом земле к нему шел легкий и нереальный подросток. Нет, ребенок, но очень высокий для своего возраста… Худой, нескладный, ключицы выпирают, все тело перемазано грязью, волосы спутались в сальный войлок. На парнишке камуфляжные штаны, футболка на два размера больше, чем нужно. В руке – палка. Парню будто бы плевать на Всплеск, на багрянец вздувшегося неба, на невиданной силы волны, колеблющие деревья, как траву. Парень шел и все никак не мог дойти, он шел очень долго, а Данила стоял на коленях, и выл Прянин.

А потом все кончилось.

Стало плоским серое небо. Выпрямилась трава. Стих ветер. Остался только подросток, с интересом и тревогой рассматривающий Прянина.

– Говорящий? – ломающимся голосом позвал подросток. – Говорящий, ты жив?

Прянин зашевелился. Астрахан поднялся и помог ему встать. Очки у него были густо заляпаны грязью – пот заливал стекла, пыль налипла. Доцент вытер их о штаны, но лучше не стало.

– Жив, жив… Маугли, это ты?

Мальчишка переступил с ноги на ногу, покрепче сжал палку пятнистыми, как у чупакабры, руками. Он, видно, хотел подойти ближе, оценить состояние своего драгоценного Говорящего и не решался. Прянин улыбнулся.

Данила не слушал их – размышлял, оглядываясь.

Раньше он шел за «черным ящиком» и наживой. А теперь? Теперь за Мариной. Да, он пойдет за ней. И за ответами на все вопросы. Он должен узнать всю подноготную происходящего, потому что не сможет спокойно жить дальше, просто сбежав сейчас из Сектора.