Умри стоя - Артем Мичурин

– Колосс, – позвал он, продолжая пробираться сквозь мебельные завалы к спасительному огоньку, но ответа не было.

Со стороны двери сквозь сотрясающую коридор стрельбу послышалась тяжелая поступь, чередующаяся со скрежетом приволакиваемой механической ноги. Рашер шагал прямиком к пульту.

Не доверяясь больше оружию, Глеб поднялся и что было сил ринулся на таран. Двукратно уступающий Рашеру в весе «Иван» на полном ходу влетел в бок супертяжу. Тот качнулся, и разбитая нога, не удержав две тонны, подломилась. Падая, Рашер успел выстрелить, но снаряд ушел в потолок.

Глеб схватил пульт и замкнул контакты.

Комната озарилась вспышкой. На силовой установке Рашера, разбрасывая искры, возникло яркое белое пламя. Тяжеловес дернулся и отчаянно замолотил манипулятором в тщетной попытке дотянуться до прожигающего броню огня, после чего перевернулся на спину и принялся неуклюже ерзать по полу. Но сбить термитное пламя ему не удалось. Белое свечение, мерцая, пробивалось сквозь щель между полом и спиной Рашера, все дальше и дальше углубляясь в недра машины. Из силового агрегата повалил дым. Движения тяжеловеса сделались судорожными, его затрясло, и наконец Рашер затих, распластавшись недвижимый.

Стрельба в коридоре тоже прекратилась.

Глеб подошел к поверженному врагу и с опаской тронул его ногой.

– Готов, сука!!! – раздался из-за двери продублированный гарнитурой радостный крик Талоса. – Мы его разобрали!!!

– Мой тоже сдох вроде бы. Дьявол…

Глеб присел возле неподвижно лежащего Колосса. Забрало Брата потеряло прозрачность, залитое изнутри кровью, на массивной кирасе образовалось несколько вмятин, достаточно глубоких, чтобы сломать ребра и разорвать легкие.

– Что за дела? – в дверном проеме появился Талос и остолбенел, переводя недоуменный взгляд с Глеба на Колосса.

– Он храбро бился, – не нашел Глеб более подходящих слов.

– Что? Ты… Отвали на хуй!!! – Секундная заторможенность тут же сменилась приступом ярости. Талос оттолкнул Глеба в сторону и схватил тело Брата за плечи. – Эй! Какого хера?! Братишка! – Он выдернул из помятой кирасы шнур и, отшвырнув панцирь, принялся ощупывать грудь и шею Колосса. – Пульса нет… Пульса нет! Дерьмо! Свет сюда! – Талос выхватил из аптечки шприц и, размахнувшись, всадил его Брату в сердце. – Держись, дружище! Сейчас-сейчас! – Он скинул с себя броню, зажал Колоссу нос, сделал два вдоха рот в рот и, упершись тыльной стороной ладони чуть левее грудины, несколько раз с силой надавил, вкладывая всю свою массу.

По щекам Брата заструилась кровь, обильно выплескивающаяся с каждым новым толчком. Но Талоса это не останавливало. Он повторял процедуру снова и снова, не обращая внимания на кровавую пену и треск сломанных ребер.

– Он умер, – тронул Глеб Талоса за плечо и едва не пожалел об этом.

– Назад! – вырвался из перекошенного рта хрипящий звериный рык, и алые капли брызнули «Ивану» на забрало.

Глебу показалось, что глаза, смотрящие из-под нависших бровей, были в тот миг такими же алыми, и отнюдь не из-за света аварийных ламп.

– Оставь, – посоветовал Преклов. – Сам отойдет.

Талос сделал еще несколько попыток запустить сердце Брата, пока не осознал, что усилия уже бесполезны. Его подбородок опустился на грудь, руки безвольно легли на колени, плечи поникли и затряслись.

Глеб стоял рядом, не зная, что предпринять. Но ситуацию неожиданно спас Рашер, шевельнув манипулятором.

– М-м? – Талос обернулся, провел ладонью по своему вымазанному в крови лицу и, фыркнув, поднялся на ноги. – Так ты его не убил?

– Я думал, что… – запнулся Глеб, сам изрядно удивленный. – Живучая тварь.

Но Талос уже не слушал. Он сидел верхом на Рашере, с одержимой сосредоточенностью выискивая при помощи штык-ножа способ вскрыть непроницаемую броню. Наконец, к немалому удивлению наблюдающих за этой сценой Глеба и Преклова, клинок углубился в паз справа за пупырчатым панцирем, и тот, с шипением выпустив две плотных струи пара, пополз наверх.

– Бля, – прикрыл Брат нос ладонью, скривившись. – Воняет, как немытый хер.

Из-под неспешно поднимающегося панциря сантиметр за сантиметром возникала картина, от которой даже видавший виды Преклов тяжело задышал и, судя по свисту в гарнитуре, надел кислородную маску.

Внутри могучего стального монстра лежал голый, опутанный шлангами и проводами человек, до того хрупкого телосложения, что не тянул даже на гражданского. Его худоба граничила с дистрофией. Покрытый жидкими, прилипшими к бледной изъязвленной коже волосами череп был зафиксирован крепящимся к задней стенке каркасным шлемом с маской. Костлявую грудь облепили датчики и катетеры. Из ввалившегося живота выходили две прозрачные гофрированные трубки, вымазанные изнутри белесым и желтовато-коричневым. Ноги и руки пилота были ампутированы. Ниже коленей и локтей они сливались в единое целое с машиной, сращенные имплантированными титановыми деталями. Тщедушное усеченное тело покрывал слой маслянистой субстанции, из-за чего оно казалось незаконченным, находящимся в процессе формирования, словно эмбрион во вспоротой утробе.

– Да я настоящий везунчик, – прошептал Преклов, сняв кислородную маску.

– Хорошо бы его с собой прихватить, – озвучил мысль Глеб.

– Не выживет, – скептически заметил Анатолий.

– А мы попробуем, – оскалился Талос, крутя в пальцах нож. – Пусть послужит науке.

Глаза пилота испуганно забегали, словно он понимал, о чем идет речь.

– Хорошо, – согласился Глеб. – Займись им. Как закончишь, начинай минировать. Толян, следи за коридором. А мне нужно найти Хьюза.

Он покинул разгромленную комнату и первым делом пошел в серверную, где подобрал набитый жесткими дисками кофр Колосса, после чего, не тратя времени на зачистку прочих помещений, направился в жилую зону.

– Система, вывести изображение объекта один.

На забрале появилась голограмма Хьюза, глупо улыбающегося из-под больших круглых очков.

Первая же встреченная за табличкой «Living zone» дверь слетела с петель от увесистого пинка. Внутри немедленно поднялся визг, рвущийся из пяти женских и трех мужских глоток с двух разных углов. Молчала только одна. Человек в распахнутом синем халате стоял посреди комнаты, держа в дрожащих руках тяжеленный микроскоп. Тыльная сторона левой ладони «Ивана» врезалась ему в скулу, и смельчак, совершив короткий перелет, распластался на полу со свернутой шеей.

– Черт! – досадливо ругнулся на себя Глеб, но, подняв труп за волосы и сверив остатки его лица с голограммой, успокоился. – Теодор Хьюз! – громогласно объявил он, рассчитывая на сознательность присутствующих, но те только плотнее сжались и укрыли головы руками, будто им грозила авиакатастрофа. – Тупые американцы, – пришлось прибегнуть к иным методам убеждения. Глеб схватил за шею одну из субтильных мужских особей и, подняв, повторил в перекошенное ужасом лицо: – Теодор Хьюз. – Особь захрипела и принялась трясти рукой в сторону, указывая направление. – Молодец, пойдешь со мной.