Милость Монтуна - Немченко

Впервые изо рта Азара раздалось нечто похожее на смех.

— Думаешь, служить лесному зверю — отвратительно, — сказал он, — считаешь, что ваше дайгонское существование куда лучше. Это самое глупое, что я слышал в своей жизни. Человек, ничего не знающий о своей истории, показывает свою невежественность и полное непонимание ситуации, в которой находится.

— Странно, еще с утра я думал, что положение мое проще не придумаешь, — сказал Кенрон. — Я дайгонский охотник, который продает добычу за золото.

— Да будет тебе известно, вы дайгонцы уже служите лесному зверю. И никто из вас на это пока не жаловался.

Кенрон прекрасно понимал, что сейчас его задача не выуживать из Азара информацию, а понять, как ему дожить до конца дня, при этом не став ни чьим рабом. Ему было интересно, о каком таком служении дайгонцев лесному зверю говорит Азар, но сейчас было не время и не место это выяснять. Нужно было сосредоточиться на спасении своей шкуры.

— Не помню, чтобы заключал договоры с лесными тварями, — сорвалось с губ Кенрона.

— Кто же по-вашему наделил вас магией камуфляжа, если не лесной зверь? — сказал Азар.

— Звери тут ни при чем, — сказал Кенрон, чувствуя, как начинает сомневаться в своих словах, пока их произносит. — У дайгонцев всегда была эта магия.

— Лес сказал мне иное.

— Может быть, лес ошибся.

— От леса я узнал, как ты выглядишь, как тебя зовут, как зовут твоего отца, и я выучил ваш язык. Пока что лес не ошибался ни в чем.

— Что же он рассказал про нас? — спросил Кенрон.

— Несколько поколений назад твои предки получили магию камуфляжа от лесного зверя. Этот зверь прибыл издалека, он пересек море, чтобы попасть сюда. В пути он был ранен и скончался вскоре после того, как передал магию камуфляжа твоим предкам. Так же он наделил вас физической силой, дал острый нюх и слух.

Кенрон сощурил глаза, ему хотелось думать, что Азар пытается его обмануть, но никаких причин для вранья у фарга не было. Он и так контролировал ситуацию одной лишь силой своей стаи. Он говорил с Кенроном, как со своим союзником, видимо, считая, что поедание магического зерна дело уже решенное.

— Пусть все это правда, — сказал Кенрон. — Разве это что-то меняет? Тот зверь погиб, а магия у нас осталась, значит, мы не обязаны его защищать. Это куда лучше, чем связывать свою жизнь с гусеницей и постоянно бояться, что она чем-нибудь подавится или умрет от старости.

— Думаешь, вам будет больше пользы от зверя, который помер больше двух сотен лет назад, чем от того, кто жив сейчас? — усмехнулся Азар. — Тот зверь даровал вам магию всего на десять поколений. Ваши дети, которые родятся после этого срока, уже не будут владеть камуфляжем. Они не выживут в этом лесу, если не заключат новый договор.

Кенрон припомнил, что одно поколение — это время от рождения ребенка до того момента, как у него появляются свои дети. Стало быть, десять поколений это от двухсот до двухсот пятидесяти лет. Судя по словам Азара, договору дайгонцев с неведомым зверем не долго было оставаться в силе.

— Ты наверняка уже знаешь о дайгонцах, которые родились без магии камуфляжа, — сказал Азар, — Может и твои дети уже не смогут ее использовать.

— Да, ты прав, я знаю таких людей, — вынужден был признать Кенрон. — Одна моя подруга не может использовать камуфляж. Говоришь, это неизлечимо?

— Это не болезнь, — гаркнул Азар, похоже, терпение его иссякало. — Договор, который вы заключили, подошел к концу. Вам нужно выбрать нового зверя и просить его о помощи. Только так вы и ваши потомки выживете в лесу.

— Мне нужно подумать над этим, — сказал Кенрон.

— Если сейчас же не съешь это зерно, — сказал Азар, — беспокоиться тебе придется не о потомках. А о том, как пожить лишнюю минуту-другую.

— Ясно, — кивнул Кенрон. — Представь, что я согласился. Со мной в лес явились кобольды, если они доберутся до города и расскажут обо всем этом, у меня будут проблемы, и внимание к Монтуну только усилится. Охотники захотят разобраться с опасным зверем, защитники которого рыскают по лесу.

— Поэтому ты убьешь кобольдов, — сказал Азар.

— Я отправил двух из них в лес принести мне еды, — сказал Кенрон, разводя руками. — Позволь мне их дождаться. У меня будет еда, чтобы не помереть с голоду. Все кобольды будут в сборе, я смогу разом от них избавиться.

— Сколько тебе нужно время на эти глупости? — с явным нетерпением процедил Азар.

— Хотя бы до завтра.

— Я дам тебе два часа, — отрезал Азар. — Я буду сверху, если я потеряю тебя из виду, договору конец. Больше отсрочек не будет.

Азар расправил крылья и в следующее мгновение оказался высоко над головой Кенрона. Остальные фарги на поляне так же принялись расправлять крылья. Сейчас Кенрон не был уверен, что смог бы одолеть и одного из них, он все еще не чувствовал силы в руках, навряд ли он смог бы ударить мечом достаточно быстро и точно, чтобы поразить даже обычного фарга.

Вскоре он остался на поляне с Лиарой, о недавней встрече с фаргами напоминали лишь шесть кратеров, оставленных в земле. Впрочем, и этого вполне хватало, чтобы отнестись к угрозе Азара серьезно.

— Он нас пощадит? — спросила Лиара, похоже, просьбу отправиться в лес за едой она восприняла буквально.

— Не нужно было отходить далеко.

— Но ты сказал…

— Он не оставит нас в покое, — сказал Кенрон. — Вернется через два часа, тогда все и закончится так или иначе.

Лиара принялась разглядывать землю под ногами.

— Что же нам делать? — несмело спросила она.

— Я надеюсь, что Фэй и Баллира смогут раздобыть мокрицу и вернуться, — сказал Кенрон. — Времени на это у них совсем немного.

— Если ты вылечишься, чем это нам поможет?

Кенрон не сомневался, что подвижность на земле их единственное преимущество. В бегущую цель фаргам будет попасть куда сложнее, чем в стоящую на месте.

— Мы сможем разделиться, — сказал Кенрон, — я побегу к Венни и отцу и выясню, что с ними. Вы побежите к городу. Азар наверняка разделит стаю, возможно, вы никого не встретите и доберетесь до Керфена. Может мне повезет, я встречу отца, и он поможет мне.

— Бегаю я не очень, — созналась Лиара.

Об этом Кенрону напоминать было не нужно. Он понимал, что запинаясь на каждом шагу, добежать до города под атаками фаргов не сможет никто.

— Тогда не трать время зря, потренируйся, — сказал