Школяр - Дмитрий Таланов

Филь, наученный прошлым годом, молчал, хотя отказывался верить, что такое бывает. Остальные, почуяв подвох, заинтригованно притихли.

Николас воскликнул не смущаясь:

— Где это вы видели такое, профессор? Ерунда всё это!

Лонерган поставил на стол большую колбу с налитой в неё до половины водой и вваренной в стекло трубкой. Потом повернул малозаметный кран, и из трубки вверх ударила тонкая струйка воды. Класс потрясенно ахнул.

— Пожалуйста, Дафти, — ухмыльнулся профессор, — объясняйте, прошу вас!

Объяснить фокус желающих не нашлось, и профессор, убрав колбу, выложил на стол два железных полушария. С внутренней стороны они были полые и отполированные, а снаружи к ним были приделаны два массивных кольца. Профессор Лонерган соединил полушария так, что образовался шар.

— Не расстраивайтесь, — сказал он порозовевшему Николасу, — я дам вам еще один шанс. Скажите, как бы вы соединили эти штуки, чтобы даже лошади не смогли их разорвать?

Тут уж Филь долго не думал.

— Только если соединить их сваркой, профессор, по-другому никак!

Профессор Лонерган устремил на него разочарованный взгляд.

— Фе, ты ошибся аудиторией, — кисло проговорил он. — У нас здесь не обмен профессиональными навыками вроде сварки, ковки и вязки узлов, а имеет место научный диспут. Поэтому я прошу тебя выключить свое ремесленное сознание и включить, наконец, научное. Я спросил «как», а не «посредством чего».

Филь дернул плечом, не понимая, что плохого в знании ремесел, которые всегда могут прокормить. Изнывая от любопытства, Николас воскликнул:

— Профессор, я сдаюсь! Как же их соединить?

— Пустыми, — ответил он. — Я бы соединил их абсолютно пустыми.

Взрыв смеха заглушил его слова. Николас заливался громче всех.

— Вы руками собрались их держать, профессор? — смеясь, поинтересовался Фристл Бристо.

— Спорим, даже если лошади будут пони, не удержит! — вопил Лофтус-Ляпсус.

— Даже если собаки! — хохотал Николас.

Филь, Ян и Том Рафтер улыбались, но смеяться не осмелились. И не от страха перед профессором, а от воспоминаний о том, как им дались предыдущие загадки.

— Что же их удержит? — спросил Ян, когда шум стал стихать.

— Их склеит воздух, — невозмутимо ответил профессор, и это оказалось чересчур.

Послышались откровенные сомнения в состоянии его ума. Профессор выслушал их и беззаботным тоном сказал:

— Вы еще в унисон поскандируйте! Со мной всё нормально, но это как раз случай, когда не веришь своим глазам. Отсюда правило, которое надлежит запомнить: истина не зависит от того, чьими устами она произнесена, её критерием является эксперимент. В следующий раз я попрошу Якоба впрячь лошадей в эти полушария, уберу часть воздуха из шара, и вы убедитесь сами. Потом я буду ждать от вас подробную работу о том, что, как и почему случилось, со всеми выкладками и расчетами. А кто не сделает, я объясню легко и непринужденно, чего он стоит, в собственных доходчивых терминах!

На следующем занятии полушария разлетелись в стороны только после того, как Якоб впряг в каждое по второй лошади. Звук при этом был такой, будто рядом выстрелила мортира. Посрамленная группа естествознания записала, какие книги им понадобятся в течение года, и побежала в библиотеку, кроме Ляпсуса, который сильно хромал после столкновения с лошадью, испуганной выстрелом.

Эта работа забрала много сил, но никто не получил за неё больше «замшелой колоды». Потом была вторая работа, и третья грозила вернуться с тем же результатом. Тема «Воздух и Вода» оказалась такая сложная, что Филь радовался прекращению поисков замены огниву. Профессор обещал возобновить исследования только после Нового года, когда в Алексу доставят какое-то новое и очень дорогое вещество.

Недолгой отдушиной послужил для всех турнир в Юку. Габриэль, с января сгорая от желания наставить нос ректору, подбила всех на создание новых команд по номерам Прима, Секунда, Терция взамен старых по кафедрам, пока ехала в поезде в Алексу. Удалив, таким образом, ректора от принятия решения, кто играет в какой команде, она возглавила «Приму». Харпер Атли стал во главе «Секунды», а Фристл Бристо — «Терции».

Филю не досталось места в команде Габриэль, и он вошел в «Терцию». Однако его быстро поймали за невольным подыгрыванием «Приме» и в первую же игру удалили с поля. В толпе болельщиков Ян устроил ему головомойку, сказав, что он портит игру и, если не может не подыгрывать, пусть ждет, пока в команде Габриэль освободится место. Место освободилось уже к следующим выходным, а ректор передал Яну судейскую накидку.

Филь оказался замечательным ловцом, а Габриэль всегда была выдающейся подающей, и «Прима» вышла в финал вместе с «Секундой», победив «Терцию». Им оставалась последняя игра, второй линии, то есть команда на команду.

— Филь, только я тебя умоляю, не пасуй больше с «дельты», — говорила Габриэль в день финала, торопясь с командой на поле. Вместе с ними шагала почти вся Алекса. — У меня всю неделю держался синяк от юки!

— Не буду, — обещал Филь.

Он сам не ожидал, что юка способна двигаться с такой скоростью, когда наподдал по ней по ошибке «дельтой».

— И если ты осмелился пропустить общий сбор, то тебе полезно знать, что мы договорились назначать пенальти за вторжение игроков в чужой сектор. А то в прошлый раз Харпер чуть не внес юку на руках в ворота. — Габриэль бросила взгляд в сторону Яна, шедшего неподалеку. — Тебя это тоже, между прочим, касается!

— Учту, — ответил тот скупо.

Ян нес в одной руке минутные песочные часы, в другой — Арпонис. Якоб катил за ним тележку, на которой стоял флютиг. День был облачный, прохладный, дул свежий ветерок, развевающий на плечах Яна белую накидку, символизирующую его статус. Он здорово смотрелся в ней, по мнению Филя. Его лицо было бесстрастное, как у настоящего судьи. Он то ли делал вид, то ли вправду не замечал многозначительных девичьих взглядов.

Команды вышли на поле под оглушительные овации. «Прима» выстроилась у красных ворот, «Секунда» — у зеленых. Филь ощутил нарастающий в душе восторг, который всегда посещал его перед началом игры, и радостно шмыгнул носом.

— БУМ-М! — прокатился над полем низкий вибрирующий сигнал подачи.

Щуплый Харпер Атли вздернул юку Арпонисом в воздух. Шар взвился высоко над Габриэль, стоявшей в пяти шагах перед линией защиты. Она растопырила пальцы свободной от жезла ладони: «Не беру!». Филь обучил команду сигналам, убедив, что кричать получается дольше.

Курт Норман, отвечающий за защиту, выбросил два пальца в сторону рослого и плотного Родера Китли: «Ты и я!». С Харпером, державшим юку, выходило три луча, и было меньше шансов, что она свихнется.

Они не успели прицелиться, как Харпер послал юку под крутым углом вниз. Не отпуская её, он вывертом кисти выровнял её у земли и дал ей свободу, только когда она устремилась к Филю. Выглядело это будто в руке у подающего «Секунды» был невидимый кнут длиной в сотню локтей.