Ромашки для королевы - Оксана Демченко

Люди закивали и стали неспешно расходиться по домам, получив пищу для размышлений, обсуждений и сплетен на год вперед.

А опознанные эльфы и неопознанный гном были уже далеко. Эриль улыбалась, поглядывая на жениха. Сколько лет истратил на свою «Неувядающую розу»! И без раздумья отдал единственному ребенку, которому помочь было почти невозможно. А ей, слишком уж разборчивой невесте, в подарок досталось самое дорогое – улыбка девочки. Если у нее и были какие-то сомнения на дне души, куст шиповника их уничтожил – на корню, можно сказать. Этот эльф, и никакой иной, – ее подлинная новая судьба.

Лоэльви от пристального внимания нервничал. Ему всего-то тридцать семь веков, ученик мудрой, напрямую не входивший в Совет, – вот он кто. А ей все девяносто два. Подумать – и то в дрожь бросает. Если бы не гном с его простотой, так бы и думал из века в век. Учился, рос, набирался силы и опыта, отчаивался, опускал руки… Теперь уже поздно перерешать, все сказано. Вот только ответа нет. Обычай требует выдержать паузу, и кто его только изобрел, проклятый! Еще он запрещает просить повторно однажды спрошенное.

Рыжего коня гном сменил на вороного уже в северной, лесистой, части Рэнии.

Хозяин небольшого постоялого двора так искренне обрадовался редким в маленьком поселке состоятельным гостям, что уговорил-таки их заночевать и даже остаться еще на день. Убедил именно, обещая коней. Мол, и денег не возьму, оставите в Северном мхе, у знакомого трактирщика – он их сам с оказией вернет.

Пока хозяин и весь поселок обрели обычное счастье ремонта всего железного, что имело неосторожность попасться на глаза гному, Эриль увела жениха гулять в похожий на парк своей ухоженностью сосновый лес. Чистый, без гнилого мелкого подлеска, в приятном свежем снежке, выпавшем с утра. Неглубоком пока – по щиколотку.

Гном уже закончил все ремонты и даже подновил камин, получил свое любимое пиво с перцем в награду. Изучил все доски в полу общего зала корчмы и перезнакомился с ее посетителями. Тревожно выглянул пару раз на улицу, с подозрением изучая тишину позднего вечера. И заказал еще одну порцию местных жареных колбасок, которые ради него обваляли в приправах дважды. Гном твердо решил после их поедания приступить к поиску загулявшихся в лесу эльфов.

Не пришлось. Рртых сердито глянул на обоих, едва те появились в дверях, – и расплылся в улыбке.

– Уломал! – хлопнул он ладошкой по столешнице, заставив подпрыгнуть даже полуведерную кружку пива. – Уважаю. Чего вам к свадьбе отковать?

– К свадьбе не надо, – улыбнулась Эриль. – Ты ему гномьи гибкие латы сделай. Время неспокойное, маги в бою уязвимы, а доспеха у Ви вообще нет. Я видела раз такие – тонкие, легкие, прочные и удобные.

– Хороший заказ, основательный, – задумался Рртых. – Эх, прадеда бы сюда, он в рецептах посильнее моего, по булатному-то делу, да и по любому литью-варке. Сделаю. Время потребуется, но зима у нас есть, полагаю?

– Скорее всего, – благодарно кивнула Эриль. – До Старого мха два дня пути без всякой магии. Мы задержимся в тех местах. Я должна найти и собрать все, что известно о девушке по имени Сэльви. Это очень важно. Не люблю, когда мне невесть что кажется.

– Плохое? – запереживал Лоэльви.

– Не знаю. Может, как раз наоборот. Но в любом случае – невозможное. Скажите хозяину, что мы коней через неделю вернем, не раньше.

След Сэльви нашелся легко.

В Старом мхе судачили наперебой о недавнем переполохе на заставе возле дикого леса. Мол, ловили ведьму – а утром на площади оказалось два трупа ведьменей-мужиков. И здоровенных – глянуть страшно! Не иначе она их приманила да и зарубила. А если так – что это за ведьма странная? Людям вреда нет, одна польза – большое зло изведено. Заставный сотник чуть не поседел, опознав в одном из Черных того самого человека, что опорочил ведьму. Всем отрядом в лес ходили, кричали – прощения просили, да только не ответили им. Впрочем, и дурного более не случается – не проклята застава.

Заодно выведали, проверили – муж ведьмы жив, вопреки вздорным слухам. Пьет больше прежнего, плачет во хмелю и просит найти жену. Сам тоже искал, все окрестности обошел, был на заставе и очень переживал, что его ведьму едва не сожгли. Твердил бессмысленно, что она удачу в торговле приносила, что работа шла лучше прежнего, и что без нее стало пусто. Обошел всех своих заказчиков и усердно выспросил – не было ли рядом с его женой каких мужчин? Потому что она хоть и не злая, а все ж точно – ведьма, и глаз к ней так и липнет. Ушла, душу высушила…

К вечеру на заставе кожевенник размочил душу до полной слякоти в трактире на центральной площади и в голос грозился убить черноглазую за измену, а потом рыдал и обещал в ногах у нее валяться и прощения просить каждый день. Сознался при всех – бил ее, в блудном деле крепко подозревал. Спьяну выговорился, по соседям прошел и теперь знает – не было ничего дурного. А только поздно, и жены уже нет. Ни следа, ни весточки…

Все эти новости путникам выложили разом, едва они добрались до того самого трактира, где следовало оставить коней. Хозяин принял новость о лошадках без удивления – уже делал так, и коней знал. Он согласился забрать их через несколько дней, вполне доверяя явно милым и не разбойным людям. Тем более, что они заказали королевский обед, девять десятых которого плотно уложились в утробе рыжего управляющего. А купец и его жена ели мало, зато охотно и внимательно выслушали все городские слухи и новости. Ценами на лес поинтересовались, гномье упрямство обсудили, сказок про дикий лес – так сами наплели, и занятных. Потом госпожа Эри даже согласилась на уговоры всей компании и спела. Видимо, объяснение с Лоэльви пошло ей на пользу, вернуло способность хоть иногда радоваться по-настоящему беззаботно.

Утром отдохнувшие вычищенные кони сами просили повод. Они донесли до деревушки с названием Старая гарь, что приткнулась у самой кромки леса в несколько часов. Полдничали гости уже в трактире тетушки Сэльви. В грязном, неухоженном и – вполне закономерно – пустом зале. Щели ставен скрипели о ремонте, а ветер свистел, обещая выдуть последние остатки хозяйских денег.

Даже гнома потрясли необъятные размеры трактирщицы. Подбородки лежали сборочкой, красное потное лицо скалилось в ненатуральном подобии доброй улыбки. Толстые пальцы так и норовили влезть в чашки, уничтожая и без того ничтожные крохи аппетита.

Трактирщица этого не замечала. Точнее, не замечала, пока было возможно. Потом Лоэльви не выдержал, что-то сквозь зубы шепнул – и пальцам стало очень горячо в чужом супчике. Который никто не решился пробовать, всем и запаха хватило для полной утраты интереса к еде…

Едва речь зашла о падчерице, тетка Сэльви плюхнула на стол кружки с остывшим сбитнем, забыла о них. И покраснела еще сильнее, попыталась заломить руки и рухнула на скамейку, готовую лопнуть под немалым весом.

Слушать ее визгливые жалобы было тягостно. Толстуха врала, путалась и стонала в голос, хватала гостей за руки и грязно ругалась. Потом плакала, размазывала сопли, обмахивалась грязноватым фартуком… И все начиналось с начала. Это вполне понятно – ведь более благодарных слушателей у трактирщицы никогда не было. Да и посетителей в последнее время не стало. Готовила в прежние времена падчерица – «ведьмино грязное отродье», и явно в еду что-то подмешивала – гости не переводились. А как за порог, в хороший крепкий дом хозяйкой ее, неблагодарную, себе в убыток сосватали – прокляла прежнюю родню, и нет им более удачи.