Королева умертвий - Ярослав Хабаров

Увы, времена настали слишком суровые и требовали совершенно другого… И вот все Новеры собрались, и избежать встречи никак не удастся.

Эсайас до сих пор морщился, вспоминая, как наткнулся на Легриса в лагере, разбитом под стенами Аккении, города отважных: воинов собралось так много, что все они в городских стенах бы не поместились, да и для тренировок требовалось много открытого пространства.

— Вот где привелось увидеться, братишка! Неужели ты не рад своему брату, Эсайас? — Легрис широким шагом шагал ему навстречу.

Эсайас кисло улыбнулся:

— Разумеется, очень рад.

— У меня припасена хорошая выпивка. Пойдем, младший братишка, выпьем, посидим, как мужчины, а не как детки на маминой лавочке. Помнишь, как бывало?..

Эсайас с удивлением понял, что Легрис на самом деле считает, будто у них было счастливое время — там, в родительском гнезде. Будто наличие старших братьев обеспечило Эсайасу прекрасное детство. И если сам Эсайас вздумал вдруг пойти в святые отцы, то это было вовсе не обдуманное решение взрослого человека, а дурацкая выходка младшего братика, который и всегда-то был чудаковат.

Ну теперь все их былые детские шалости и маленькие разногласия вроде как остались в прошлом, началась великая война, оба брата в армии — так что самое время им встретиться и посидеть за выпивкой по-мужски, как выражается Легрис.

Неужели никто из Новеров так ничего и не понял? Не догадался, каким тяжелым, скучным и мрачным было из-за них детство Эсайаса? Как неприятны они ему — они сами, их шутки, их улыбки, все их разговоры? Эсайас был потрясен. Он не стал ничего объяснять Легрису. Если тот и сейчас предпочитает оставаться в неведении, глупо надеяться, что Легрис или другой из братьев догадается обо всем когда-нибудь потом. Может быть, завтра их всех убьют, и сложные отношения Эсайаса Новера со всем его семейством вообще не будут иметь никакого значения. Да, так, скорее всего, и случится. Поэтому незачем расходовать слова и душевные силы.

Эсайас рассказал Легрису о походе, в котором потерял две трети отряда. О пророке тумана, которого они захватили. И о том, как пленником заинтересовалась инквизиция.

История вызывала у Легриса живое участие. Еще бы! Младший Новер оказался героем. Кое-что Легрис уже знал, кое о чем слышал впервые.

— И что же, они даже не передали тебе, что там твой пленник рассказал инквизиции? — недоверчиво переспросил Легрис.

Эсайас пожал плечами:

— Я особенно их и не спрашивал. В конце концов, я рыцарь церкви, практически священнослужитель, я не должен задавать вопросы вышестоящим. Все, что необходимо для моего служения, мне сообщили, а остальное меня не касается.

— Да уж, в монастыре хуже, чем в армии, братишка, — согласился Легрис. — А я вот слышал, что обитель Святого Арвинна, где ты подвизался, впала в ересь Серого ордена.

— Невозможно! — воскликнул Эсайас. — Эта обитель принадлежала Алому ордену. Там не могло быть никакой ереси, потому что в Алом ордене нет…

— Серые захватили ее. Поговаривают о злодеяниях, которые там творились. Настоятель бесследно исчез и якобы оставил письмо, в котором призывает всех братьев обители перейти под покровительство Акира Бен Тагара, принять Серых как начальство — ну и прочие глупости. Даже я не верю в то, что старый настоятель из Алого ордена мог завещать своей пастве такую чушь! А в обители Святого Арвинна сделали вид, будто поверили каждому слову. Очевидно, совсем плохи там дела, если им пришлось поддержать такую вопиющую ложь…

Эсайас слушал с возрастающим ужасом. Мудрый наставник, настоятель обители Святого Арвинна бесследно исчез! И вдобавок написал то, чего написать никак не мог.

— Он мертв, — выговорил Эсайас с болью. — Вот что произошло. — Он покачал головой. — Какие жестокие времена!

— Да ты здесь совсем отстал от жизни! — вздохнул старший брат. — Никакие слухи до тебя не доходят. Чем же ты занимаешься целыми днями?

— Всяко не сижу в офицерском борделе и не сплетничаю. Тренирую солдат, — угрюмо ответил Эсайас. И прибавил в порыве откровенности: — А сам гляжу на них и все думаю: кто из них погибнет, кто выживет. И поможет ли им хоть немного вся эта тренировка? Мы ведь стараемся, подбираем доспехи, чиним оружие… Будет ли толк? Устоим ли мы?

— Ты слишком много беспокоишься о солдатах, — отозвался Легрис. — С такими мыслями войны не выиграть.

— Я видел, что такое — большие потери, — сказал Эсайас. — Упаси тебя Сеггер пережить такое!

— Лично я готов пережить и не такое, лишь бы пережить, — парировал Легрис. — Да что с тобой творится, в конце концов! Твой монастырь все равно уже пропал. Возвращаться тебе некуда.

— Вот разобьем силы Шаггона и выгоним Серых еретиков из Алой обители, — ответил Эсайас. — Если буду жив, сам лично и займусь. Я уже сейчас в состоянии командовать сравнительно большим отрядом, — не выдержал и прихвастнул он.

— Обители-то больше нет, спасать нечего, — сказал Легрис. И присвистнул, увидев, как вытянулось лицо Эсайаса, — Ты и этого не знал? Да, брат, ты точно сделался настоящим воякой. Видишь только то, что у тебя перед носом, а нет чтобы поднять голову да поглядеть по сторонам… Да хотя бы к сплетням прислушаться, ведь не помешает. Ладно, расскажу тебе, как все случилось. Вскоре после того, как Серые утвердились у Святого Арвинна, там появился чумной тотем. И… ты ведь знаешь, что происходит, когда возле какого-нибудь злополучного поселения возникает чумной тотем?

— Все… все погибли? — тихо спросил Эсайас.

Легрис энергично кивнул и допил вино.

— Точно. Ни одного человека не осталось. Они умерли быстро, в течение полутора дней… Как говорят. И обитель полностью поглощена. Там теперь только туман. Ни стен, ни собора… Говорят еще, в безлунную ночь сквозь туман видно, как ярко и мертво горит золотой Глаз Сеггера, что был изображен на главном монастырском храме.

* * *

Когда армия Шаггона спускалась с гор, казалось, будто это сходит лавина. Поток кошмарных существ, облаченных в темные доспехи, двигался под сумеречным солнцем Темной стороны. Эгертон возглавлял отряд, который насчитывал почти пятьдесят самых разных существ. Сам унгар пребывал в странном состоянии, похожем на транс. Его разум словно бы вытеснил сознания всех подконтрольных созданий. Управлять отрядом для Эгертона означало фактически то же самое, что управлять собственным телом. Приказал руке: «поднимись», рука поднялась; приказал ноге: «топни», нога топнула… Только вместо одного тела выступало некое коллективное тело, сложенное из подавленных и подчиненных личностей довольно мерзких с виду чудовищ. Эгертон не воспринимал их как подчиненных, как кого-то, кто представляет ценность сам по себе и обладает личным бытием. В этом Эгертон полностью отличался от Эсайаса Новера. Потеря любого из подчиненных не станет для тоаданца большой бедой и уж точно не оставит в его душе никаких шрамов.

Другое дело, что, повелевая своими монстрами, Эгертон переставал в полной мере осуществлять контроль над собственным телом. Он был погружен в своего рода медитацию и постоянно созерцал множество энергетических и ментальных нитей, за которые нужно было тянуть. Если бы какой-то недруг захотел убить Эгертона, он совершил бы свое преступление с легкостью, поскольку отреагировать вовремя на обычное физическое насилие Эгертон бы сейчас, вероятно, попросту не смог.