Черные псы пустыни - Джастин Аллен

Пес первым подбежал к Аде. Он нашел ее по запаху. Запах Ады был довольно затхлым, но неприятным его не назовешь. Женщиной от нее, конечно, пахло, но пес научился ее за это прощать. Ада делилась с ним пищей, и это хорошо. Пес пока не разрешал ей чесать у себя за ушами, но до загривка уже допускал.

— Подъем! — Урук потряс Аду за плечо. Она перекатилась на спину, все еще с закрытыми глазами и открытым ртом. Зачем-то обстриглась. Кое-где так коротко, что сквозь волосы просвечивала кожа. А нож где? Вот он, под ней лежал. К рукоятке прилипли черные волосы.

— Просыпайся. Пора.

— Уже полночь?

— К утру идет.

— Я прилегла на минутку… Спать хотелось. — Она зевнула.

— Держи. — Урук протянул ей маленький каравай черного хлеба с куском тушеного мяса внутри. Его народ примерно так же засовывал оленину в разрезанный зеленый ямс, обматывая все листьями хлебного дерева. Урук часто вспоминал о своем племени.

Ада внимательно рассмотрела пищу. Отогнула хлеб, оторвала кусок мяса, протянула Уруку.

— Ешь, ешь. Мы с хвостатым уже наелись.

Она откусила.

— Съедобно. Суховато, но вкусно.

Пес уселся рядом. Он проглотил кусок мяса час назад, но мог бы одолеть и еще. Ада протянула ему корку хлеба. Это, конечно, не совсем то, чего ему хотелось, но он вежливо принял и хлеб.

— Они закончили, рабы идут в пещеру, — сообщил Урук. Он стянул с себя шелковую рубаху, скатал ее и запустил в кусты.

Ада вынула из корзины и протянула ему одежду раба.

— Неплохо, — похвалил Урук, натянув рубаху.

— Я рукава надставила, — показала Ада. Ниток у нее не было, пришлось выдергивать из веревки, найденной в мешке. Швы получились достаточно прочными. — В эти дырки можешь большие пальцы просунуть, чтобы рукава вверх не задрались. Я бы и воротник добавила, да не из чего. — Она показала на свою рубаху, укороченную почти до пояса.

— Молодец, хорошая работа. А зачем волосы обрезала?

— Ужасно, правда? Думала, может из них и борода выйдет, да нечем приклеить.

— Борода?

— Не получается у меня карта. Пыталась… Я ведь там только один раз была. Не могу я нарисовать, и все тут.

Урук нахмурился.

— Так что я с вами пойду, — ужасаясь собственной смелости, решительно заявила Ада. — Внутри лучше вспомню. Кроме того, я ведь язык знаю, тоже полезно.

Урук ее не отговаривал. Он нагнулся, подобрал горсть пыли и принялся натирать щеки Ады.

— Так получше. Грязный мальчишка. — Он недовольно прищелкнул языком и ткнул пальцем ей в грудь. — А это куда денешь?

— Закрою. — Ада взвалила корзину на плечо, выставив руку вперед. — Видишь?

Урук кивнул. Плохая маскировка. Любой, кто на нее глянет, сразу же заметит, что перед ним остриженная и перемазанная девица, которая вырядилась парнем. Но и сам он выглядел не лучше.

— Уверена, что хочешь с нами? Опасно ведь.

— Я боюсь оставаться одна, — ответила она с дрожью в голосе. Урук не понял, испугана она или возбуждена. Сам он никогда не был в рабстве и не мог представить, что она чувствует.

— Ладно. Придется пробежаться, а потом лезть наверх у входа.

— Я готова. Только…

— Что еще?

— А не сможем мы помочь другим рабам? Моим друзьям…

— Прежде всего — осторожность. Самим не попасться. А там видно будет.

Он подхватил корзину и начал спуск. Пес, как всегда, рванулся вперед.

— Назад! — подозвал его Урук. — Рядом! — И он повернулся к Аде. — Оба — рядом.

Андер сгреб в кучу раскаленные угли костра. Он отбросил капюшон на спину, плащ свободно болтался на плечах. Горшок с мясом стоит рядом, но Андер не обращает на него внимания. Никто не видел его за едой уже два дня. Вода, вода, и еще раз вода, но никакой пищи. Плащ болтался на нем, как на птичьем пугале, кожа обтягивала череп, из запавших глазниц сверкали воспаленные глаза. Он нагнулся к угольной горке, подул на нее. Над углями взметнулись желтые змеиные язычки пламени.

Андер и Изин сидели у последнего догорающего костра в лагере. Андер у огня — это уже легенда в войсках. Народ верил, что Андер читает будущее в пламени, что он беседует с огнем и произносит над ним таинственные заклинания. Изин был наблюдательнее. Он видел страх в глазах Андера, новый вождь не мог спать, потому что боялся остаться наедине с собственными мыслями.

— Погаснет, — предостерег Изин.

Андер подобрал две палки: длинную, тонкую и короткую, толстую.

— Которая первой вспыхнет?

Он уронил обе на угли.

— Андер, что с тобой происходит?

— Не заснуть. Тучи собираются… Ветер… В пустыне зреет буря.

— Что ж, — пожал плечами Изин. — Лето к концу идет, скоро дожди… Так всегда было в Шинаре.

— Вечный круговорот страданий. Боги ненавидят нас.

— Не думаю. Мне кажется, они просто не обращают на нас внимания. Они создали весь этот мир. Но они начали творение не с человека и не им закончили. Да и вообще еще не закончили. А мы воображаем, что все это, — он обвел рукою вокруг, — существует ради нас и для нашего блага.

— Значит, богам до нас дела нет.

Изин улыбнулся, как добрый дедушка, беседующий с внуком.

— У жрецов Молоха есть такая песенка-притча, они ее часто распевают. Парень на пороге зрелости хочет знать, для какой великой цели он появился на свет. Боги спрашивают его, кто создал молнию, ветры и потоки. Кто дал крылья соколу? Кто дал рыбе хвост? Наливается ли зерно мудростью человека, зреют ли финики его слезами? Может ли человек победить льва силою кулака или обогнать оленя силою смеха?