Перси Джексон и лабиринт смерти - Рик Риордан

Над флагом располагалось самое почетное место, и там сидел старый мой враг.

— Лука! — окликнул его я.

Не уверен, что он меня расслышал в таком шуме и реве толпы, но он обернулся в мою сторону и холодно улыбнулся. Камуфляжные штаны, белая футболка и бронзовый нагрудник — одет точно так же, как я видел во сне. Только меча у него сейчас не было, и это мне показалось очень странным. Рядом с ним сидело самое огромное на свете существо — даже больше того гиганта, который сейчас сражался на арене против кентавра. Тот, что находился рядом с Лукой, имел футов пятнадцать росту и такую толщину, что занимал целых три сиденья. Из одежды он носил только набедренную повязку, в каких обычно выступают борцы сумо. Кожа у него была темно-красная, и все тело покрывала татуировка в виде синего цвета волн. Я решил, что это, наверное, новый телохранитель Луки.

В это время на арене раздался крик, и я чуть не свалился с ног, резко отпрыгнув назад. Кентавр, участник поединка, упал на грязный пол рядом со мной, я увидел его умоляющие глаза.

— Помоги! — прошептал он.

Я потянулся было за мечом, но вовремя вспомнил, что его у меня отобрали и Анаклузмос еще не успел вернуться на место.

Кентавр постарался подняться на ноги, но великан уже наседал на него, замахиваясь кривым клинком.

Когтистая лапа сжала мое плечо.

— Не вз-з-здумай лез-з-ть, если тебе дорога жиз-з-нь твоих друз-з-зей, — прошипела одна драконица. — Это не твоя с-с-схватка. Твоя впереди.

Кентавр так и не сумел подняться, одна из его ног была сломана. Гигант опустил огромный сапог прямо ему на грудь и занес клинок над головой поверженного противника. Затем поднял глаза на Луку. Толпа бесновалась от восторга и выкрикивала:

— Смерть! Смерть!

Лук не шелохнулся, зато татуированный боец сумо выпрямился во весь рост и улыбнулся, глядя на поверженного кентавра. Тот умоляюще простонал:

— Пожалуйста! Нет!

А этот урод вытянул вперед лапу и показал большим пальцем вниз. Это означало смерть.

Я зажмурился, гладиатор замахнулся. Когда я открыл глаза, кентавра уже не было, его тело рассыпалось в прах. Осталось только левое копыто, которое гигант поднял в качестве трофея и показал толпе. Она снова восторженно заревела.

Ворота на противоположной стороне арены распахнулись, и великан, торжествуя, направился через них к выходу.

На трибуне борец сумо поднял руки, призывая зрителей к молчанию.

— Славный бой! — проревел он. — Однако ничего новенького мы не увидели. Что еще ты можешь нам показать, Лука, сын Гермеса?

Челюсти Луки сжались. Я знал, что он не любит, когда его называют сыном Гермеса. Но он спокойно поднялся на ноги. Судя по тому, как заблестели у него глаза, можно было подумать, что настроение у него самое распрекрасное.

— Повелитель Антей, — загремел над толпой голос Луки, — вы оказали нам радушное гостеприимство! И мы были бы счастливы, если б нам удалось повеселить вас в ответ на разрешение пройти через вашу территорию!

— Но этого разрешения вы еще не получили! — прорычал Антей. — Я жду обещанных мне зрелищ.

Лука с достоинством поклонился.

— Думаю, тот, кто сейчас появится на арене, вам поправится больше кентавра. Перед вами выступит ваш собственный брат. — И тут он указал прямо на меня. — Перси Джексон, сын Посейдона.

Из толпы послышались насмешки в мой адрес, некоторые из зрителей стали бросать в меня камнями. Я увертывался как мог, но один из них все-таки больно ударил мне в щеку и оставил глубокую царапину.

Глаза Антея загорелись удовольствием.

— Сын Посейдона? В таком случае нас ждет славный бой! Пусть сражается как подобает. Или умрет достойно!

— Если его смерть позабавит вас, — спросил Лука, — вы позволите нашей армии пройти через вашу территорию?

— Возможно.

Лука, кажется, был не слишком обрадован этим «возможно». Он посмотрел на меня, как бы предупреждая, что я должен умереть как можно эффектнее или у меня будут большие неприятности.

— Лука! — услышал я голос Аннабет. — Прекрати! Отпусти нас!

Лука, казалось, только сейчас заметил ее и даже замер от удивления.

— Аннабет?

— Очередь женских боев еще не наступила, — прервал его Антей. — Эй, ты там, Перси Джексон! Какое оружие выбираешь?

Драконица уже вытолкнула меня на середину арены. Я с интересом уставился на Антея:

— Разве вы сын Посейдона?

Он расхохотался, и вся толпа зрителей тоже загудела от радости.

— Я его любимец! — пророкотал Антей. — Смотри, вот храм, посвященный мною великому богу, Сотрясающему Землю, храм, выстроенный из черепов тех, кого я убил в его честь! Твой череп тоже скоро окажется среди них.

Я в ужасе перевел взгляд на черепа — их были сотни и сотни, — потом на трезубец Посейдона. И это, оказывается, храм в честь моего отца?! Но ведь мой отец добрый и щедрый. Он даже открытки поздравительной у меня ни разу не попросил, не то что черепа.

— Перси! — опять раздался крик Аннабет. — Его мать Гея! ГЕЯ!

Лестригон зажал ей рот своей огромной лапой. Значит, Гея. Богиня земли. Раз Аннабет в такую минуту прокричала мне об этом, значит, эта информация очень важна, но почему? Я ничего не понимал. Может, потому что у этого парня оба родителя являются богами? Это означает, справиться с ним будет труднее, чем с другими.

— Вы безумец, — сказал я Антею. — Если вам пришло в голову, что такие дары могут прийтись по вкусу Посейдону, вы его просто не знаете.

Из толпы понеслись оскорбительные выкрики, но Антей поднял руку, и все стихло.

— Выбирай оружие! — рявкнул он. — И тогда мы увидим, как ты сумеешь умереть. Боевые топоры? Щиты? Сети? Огнемет?

— Только мой меч.

По рядам зрителей прокатился смех, но Анаклузмос в ту же секунду оказался у меня в руках, и толпа чуть поутихла. В тусклом свете лезвие сверкнуло бронзой.

— Первый поединок! — объявил Антей.

Ворота стадиона распахнулись, и из них выползла драконица. В одной лапе она сжимала трезубец, а другой держала тяжелую сеть, классическое вооружение гладиатора. У нас в лагере ребята несколько лет тренируются, отрабатывая приемы на поражение противника с таким вооружением.

Испытывая мои силы, она попыталась нанести удар трезубцем. Я отскочил. Тогда она бросила в меня сеть, пытаясь захватить ею мою руку с мечом, но я опять ускользнул в сторону. Перейдя в наступление, я одним ударом меча рассек ее трезубец на два обломка, а другим пронзил броню чудовища. С жалобным воем оно рассыпалось в пыль, и толпа тут же стихла.

— Не по правилам! — завопил Антей. — Слишком быстро! Ты должен спросить разрешения! Только когда я дам его, ты имеешь право поразить соперника насмерть!