Пятница, тринадцать ноль-ноль - Ирина Комарова

Окончательно убедившись, что дневной сон на травке – это занятие для людей с более крепкой нервной системой, Деннис сел, стряхнул с себя всех непрошеных гостей, дав им короткую, но емкую характеристику, потянулся, зевнул пару раз и, подумав немного, достал карту.

Разумеется, карта была не простая, а магическая. Ничего, впрочем, особенного – в любой лавке такие продаются. Она сама делала привязку к местности и крупно выделяла окрестности того участка, на котором находился, в данный момент, владелец. Когда Деннис дома, перед выездом, развернул эту карту, на ней были подробно обозначены улицы Нюрбурга, а на севере, по едва намеченной паутинке степной дороги, медленно ползли два огонька. Красный обозначал продвижение Амадеуса, Рульфа и Кэртона с Усилителем Заклинаний, а слабо мерцающий лиловый – работа крохотного жучка, так удачно подсаженного Деннисом, указывал положение в пространстве магистра Торстена.

Теперь карта изменилась. Нюрбургские улицы сжались, превратились в путаный клубок в самом низу карты, а изображение степной дороги укрупнилось настолько, что Деннис чуть ли не нашел куст, под которым он сейчас сидел. Красный огонек уже углубился в область, которая была помечена, как «Горный лес», а лиловый… хм, лиловый был слишком близко. Не в пределах прямой видимости, разумеется, но если ехать в том же темпе, что и утром, то за час-полтора можно догнать. А что, это было бы даже забавно: пронестись мимо магистров Трио и Торстена с их подручными, то-то они рты поразевают! Очень красивая может получиться картина – у всадника трепещет распущенный по ветру плащ, из-под копыт лошади, во все стороны, летят комья земли… да еще крикнуть что-нибудь обидное. Фу, какие глупости в голову приходят! Разумеется, он не будет делать ничего подобного. Наоборот, надо миновать эту группу так, чтобы они его не заметили.

Деннис снова уставился в карту. Объездные дороги есть, но какие же они длинные! Пуститься прямиком по степи? Не самый лучший вариант. Кроме того, они слишком быстро продвигаются, гораздо быстрее, чем он ожидал. Неплохо бы их задержать, а лучше и вовсе… остановить. Только как? Допустим, возможности разные есть, но и Трио с Торстеном магистры не из последних… если честно, то он, Деннис, даже если бы пришлось один на один с каждым из них выйти, и то здорово подумал бы. А тут еще Осы крутятся, значит, их тоже надо учитывать, и мужик этот невезучий… Да-а, невезучий-то он невезучий, а в прямой бой с таким лучше не вступать.

– С другой стороны, я ведь тоже не сопливый мальчишка с фермы, – прилив уверенности в себе был настолько неожиданным, что Деннису показалось, будто эти слова произнес не он сам, а кто-то другой. Тем не менее, кивнув пару раз, для большего впечатления, головой, Деннис повторил громко, – я не мальчишка! И всякие глупости вроде рукопашной, здесь совершенно ни при чем, у меня свои методы!

Он стукнул кулаком по траве, спугнув небольшую ящерку, с интересом изучавшую лежащий рядом бурдючок. Ящерка нервно дернула хвостом и нырнула в траву. Через секунду бурая спинка мелькнула у корней куста и исчезла.

– Тьфу! – Деннис плюнул ей вслед и достал из кармана куртки блокнот и карандаш. – Ничего, сейчас я вам всем устрою… вы у меня узнаете… я вам покажу, на что способен магистр Рон!

– Как я и говорил, – Кэртон указал вперед, туда, где дорога ныряла в густой лес, – сегодня к вечеру на месте будем.

– Это тот самый лес, которым ты нас пугал? – спросил Амадеус. – А где домик? Ты говорил, что он почти на опушке стоит.

– Не на самой же опушке. Он немного поглубже. Тут понимаешь, все немного навыворот: сначала чащоба настоящая, а потом просветов все больше и вроде как опушка.

– А что дальше? За этой «вроде как опушкой»?

– Снова чаща.

– Далеко?

– Откуда я знаю? – Кэртон посмотрел на Амадеуса и закончил внушительно: – Умные люди туда не суются.

– А глупые? – внезапно подал голос Рульф. За последние два дня он почти свыкся с мыслью, что стал преступником и слегка ожил.

– Глупые, бывало, совались. Обратно, правда, никто уже не высовывался, – Кэртон вздохнул, жалея не сгинувших в лесу глупцов, а себя. Сколько можно повторять этим болванам одно и то же? Казалось бы – чего проще? Всего пять слов надо усвоить: «в глубину леса не соваться»! Так нет, твердит он это, всю дорогу твердит, упорно, а они, так же упорно, продолжают спрашивать.

Амадеус, видимо почувствовав его раздражение, быстро перевел разговор на другую тему. В последние дни его немного волновал жилищный вопрос. Дело в том, что хотя самого Амадеуса вполне устраивала и комната в студенческом общежитии, ее никак нельзя было считать жильем, пристойным для двух ближайших помощников такого великого человека, как его дядюшка Деннис. Надо бы подыскать что-то поприличнее. Вот только что именно? Большую просторную квартиру? А может целый дом? И еще, как лучше: снять новое жилье или сразу купить, чтобы не возиться с арендной платой?

Кэртон, признав, что действительно, упустил этот важный момент из виду, с энтузиазмом поддержал решение Амадеуса выбраться из общежития. При этом, он предложил не связываться со всякой старой рухлядью, а выстроить новый дом, с самыми современными удобствами. Точнее, два новых дома.

Рульф, который прожил всю жизнь вместе со строгой матушкой, робко намекнул насчет третьего дома или хотя бы небольшой пристроечки.

– Никаких пристроек, – авторитетно заявил Амадеус, – только дом! Ты сколько этажей хочешь, два или три?

Под этот увлекательный разговор доехали до леса. Лес Амадеусу с Рульфом категорически не понравился. И не то, чтобы им стало страшно – ничего пугающего вокруг не наблюдалось. Разве что, деревья стояли слишком тесно и слишком близко подступали к дороге, да колючие кусты так раскинули свои сухие ветки, что какое-то время фургон не столько ехал, сколько продирался по этой, едва не превратившейся в тропу, дороге. Неприятно было то, что солнца совсем не было видно, словно ехали по какому-то зеленому тоннелю. Хотя, назвать его зеленым было преувеличением – господствовал здесь серый цвет. Серая потрескавшаяся кора на причудливо изогнутых – кажется, ни одного ровного деревца здесь вообще не было – стволах, серые от пыли листья вверху, серые засохшие ветки каких-то низкорослых кустов стелются по земле.

– Что же это здесь ни травиночки живой? – жалобно прошептал Рульф. Говорить в полный голос, в этом мрачном месте как-то не хотелось.

– А как ей выжить? – так же шепотом спросил Амадеус. – Сам видишь, солнце сюда вообще не попадает, ни одного лучика. Кэртон, долго нам еще по этому подземелью ехать?

– Не очень. Здесь, где дорога, самая узкая полоса.

Еще минут сорок прошло в напряженном молчании, прежде чем Кэртон, по-прежнему негромко, но гораздо более весело, сообщил:

– Кажется, проехали… О, вот видишь, как я и говорил, светлее лесок становится!

Его спутники не сразу заметили изменение в окружающем пейзаже, но расстояние между деревьями, действительно, стало увеличиваться, кусты уже не стояли сплошной стеной, сплетаясь ветвями, а образовывали отдельные, невысокие купы. Впрочем, появившееся свободные места не были похожи на симпатичные лужайки: жесткая, покрытая пылью трава росла какими-то неопрятными клочками, цветов не видно совсем, зато повсюду, большое количество свежих и старых кротовых куч. Сами кроты, естественно, не показывались. И, вообще, не было ничего живого – ни зверей, ни птиц, ни насекомых. Только одна синичка пролетела над ними и, словно заинтересовавшись, опустилась на край крыши фургончика, вцепилась в деревянную планку крохотными прозрачными коготками.