Глоток мрака - Лорел Гамильтон

«Хамви» придуман не для комфорта. Он придуман для войны, а это означает броню и прочую защиту, но при этом тесноту, странные углы и выступы, ремни и всяческие неловкие мелочи, которых никогда не бывает в гражданских машинах.

Наш водитель – капрал Лэнс – была пострижена так коротко, что с затылка ее можно было принять за мужчину. Впрочем, едва она повернулась, вопросительно глядя на специалиста Грегорио, стало понятно, что она может быть только женщиной. Рядом с ней я казалась почти плоской. Может, именно поэтому она носила такую мужскую стрижку – пыталась больше походить на парней. Вслух я ничего не сказала, но про себя подумала, что парнем ей все равно не стать – природа не оставила ей такой возможности.

Специалист Грегорио плюхнулась на сиденье рядом с ней. Глаза колдуньи не отрывались от Галена, садившегося в передний «хамви». Мы все решили, что им с Галеном лучше быть подальше друг от друга, поскольку он явно действовал на нее сильнее, чем полагалось бы. Мы и Доусона, второго колдуна, по той же причине отсадили бы подальше от меня, но тут нас не спросили. Доусон вместе с мужчинойводителем сел в тот «хамви», в котором ехали Гален, Мистраль и Шолто. Я боялась, что царь слуа не захочет разлучаться со своей царицей, но он нежно меня поцеловал и сделал, как было сказано – понимал, что Рису нужно рассказать мне и Дойлу о том, что случилось за время нашего сна. Мистраля и Шолто в курс дела введет Гален. Распределение очень логичное, почему я, в общем, и ждала, что кто-нибудь запротестует. Фейри любой расы редко руководствуются логикой. Но никто не возмущался – мы тихо и мирно разошлись по машинам.

В моей одежде только на бал идти, а не лезть в армейский броневик, так что мне пришлось цепляться руками, а Рис еще и подталкивал сзади. Дойл перехватил мою руку и помог усесться рядом с ним, а потом мы разбирались с моей одеждой, приминая ее так, чтобы и Рису хватило места в машине. Диккенсовский плащ Дойла все равно занимал куда меньше пространства, чем мой наряд. Наверное, женская одежда всегда менее практична, чем мужская, какой век ни возьми.

Двигатель ожил с жутким ревом, и я поняла, что нам и пальцем шевелить не надо, чтобы двое людей не услышали нашу беседу. Единственное – самим не орать.

Рис взял мою руку в обе ладони и поднял к губам, целуя пальцы. Он был так серьезен, что я почти испугалась. Но тут он ухмыльнулся во весь рот, и тугой ком у меня в груди немного отпустило.

– Так что случилось в стране фейри за те дни, что протекли в холме слуа? – спросил Дойл.

Рис не отпускал мою руку, безостановочно поглаживая ее большим пальцем. Пусть он ухмыляется сколько хочет, но этот жест выдает тревогу.

– Ты помнишь поручение, которое дала в больнице мне и Галену? – обратился он ко мне.

Я кивнула.

– Я доверила вам отвезти тело Ба домой.

– Да. И соткала из воздуха волшебных лошадей, чтобы мы совершили это путешествие.

– Не я одна. Мы вызвали их из небытия вместе с Шолто.

Рис кивнул и покосился на Дойла.

– До нас долетел слух, что ты стала коронованной царицей слуа.

– Это правда, – сказал Дойл. – Их к тому же повенчала сама страна.

Лицо Риса померкло. Его охватила такая печаль, что он вдруг показался старым – не в том смысле, что люди, он всегда останется мальчишески красив, но так, словно каждый прожитый день, каждый гран трудного опыта отпечатался внезапно на его лице, отразился в единственном синем глазу.

Он кивнул опять, прикусил губу и выпустил мою руку.

– Значит, правда.

Я снова взяла его за руку, двумя своими руками притянула ее к себе на колени.

– Мы уже обсудили это с Шолто. Я не моногамна, Рис. Мне дороги все отцы моих детей, и это не изменится, сколько бы корон я ни надела.

Рис посмотрел не на меня, а на Дойла. Тот кивнул:

– Я присутствовал при том разговоре. Царь слуа попытался шуметь на тему того, что царица должна принадлежать ему одному, но наша Мерри обошлась с ним очень... твердо.

В последних словах мне послышался оттенок иронии. Я подозрительно глянула на Дойла, но темное лицо было бесстрастно и непроницаемо.

– Но если страна выбрала их в супруги друг другу... – начал Рис.

– Полагаю, мы возвращаемся к древним обычаям, – сказал Дойл. – Не к тем, что позаимствованы у людей несколько столетий назад.