Моя жена - ведьма - Андрей Белянин

– Но, Фармазон…

– Никаких «но»! Знать ничего не желаю! Я требую, я протестую, я… Не хочу, чтобы меня съели-и-и!

– Ну чего ты пристал к человеку? – укоризненно вмешался Анцифер. – Смерть не страшна, не нам с тобой ее бояться, тем более при даме…

– При этой… пушистой, что ли?! Нашел даму, извиняюсь за выражение…

– А я тебе сейчас за Наталью Владимировну как дам!

– Не надо! – Черт мгновенно поднял руки на манер пленного фашиста. – Гитлер капут! Айн, цвайн, сдаюсь, руссиш зольдатн… Шутки в сторону, если он не хочет спасать нас, если ему наплевать на себя, то хоть о жене-то он подумал?

– Фармазон! – Теперь уже я, всерьез обидевшись, вмешался в их спор. – Прекратите меня терроризировать и не поднимайте панику. Что я сейчас могу? У меня даже пистолета нет…

– А зачем ты его выбросил?

– Я? Я его уронил!

– Подожди, любимый. Здесь что, кто-то подозревал, будто ты сделал это нарочно?! Покажи мне этого мерзавца!

– Наташенька, но он же все равно невидимый…

– Ничего, ты мне просто пальцем ткни, а уж я ему…

– Эй, братва!.. Да вы чего?! – опешил бедный черт, осторожно отступая по ветке к краю. – Вы че, все против меня? Да мы ж с вами вместе кровь проливали, один кусок делили, одну баланду хлебали, по одной кривой дорожке шли… За что ополчились, братва? Козлом я отродясь не был, в стукачи да в шестерки не нанимался, петухом и падлой никому не становился, у своих не крал, не гнилофанил, перед начальством не выслуживался, за что такие попреки?!

Мы пристыдились и опомнились. В конце концов, он прав, все сидим в одной луже. Надо собраться и… в общем, что-то сделать.

– Пилит, – доложил Анцифер, глянув вниз.

Старый Сыч, весь перевязанный, как египетская мумия, яростно орудовал инструментом. Я-то наивно считал, что работать длинной двуручной пилой в одиночку практически невозможно, но звериная сила оборотня делала свое дело. Сосна, конечно, толстая, в два моих обхвата, провозится он до вечера, может, и выдохнется, как знать… А если нет? Я по природе оптимист, однако в этом случае требовалось проявить трезвый взгляд на вещи.

– Любимая, а ты не могла бы сотворить здесь… ну, например, лесной пожар.

– Что я, дура ненормальная?! – обиделась волчица. – Ты представляешь, сколько гектаров леса надо уничтожить, сколько деревьев, трав, неповинных зверюшек должно погибнуть, пока пламя загонит Сыча в угол? Да и то не факт. Он же оборотень, это только у животных панический страх перед огнем, а человек вполне может спастись.

– Понятно… Значит, наводнения, землетрясения, извержения вулкана и цунами тоже исключены.

– Абсолютно. Придумай что-нибудь менее громоздкое.

– Че тут думать?! Отстреливаться надо! Я тебе зачем пистолет дал? Коллекционная вещь, между прочим, в краеведческом музее одолжил… Не думал, что ты будешь так безалаберно обращаться с антиквариатом. А еще культурный человек… внешне.

– Фармазон, чего вы от меня хотите?!

– Да уж не разговоры разговаривать. Короче, лезь вниз, выкапывай трофейный браунинг, заряжай и, не сходя с места, пристрели вон того трудолюбивого кретина из кружка «Умелые руки». Он же всю сосну так изуродует, куда экологи смотрят?!

– Ну, бес лукавый, ты и обнаглел… – тихо, с расстановкой протянул Анцифер. – Ты на что же хозяина толкаешь? Да ведь он там один и минуты не продержится.

– Прыгнул, раскопал, взял, опять прыгнул – по моим расчетам, на все про все сорок пять секунд. Вполне может уложиться, – невозмутимо парировал черт.

– Сволочь ты!

– Ого! Да с каких это пор ангелы так выражаются?!

– А вот с тех самых. Взял бы да сам за своим пистолетом и слазил.

– А что, я его ронял?

– А он никому, кроме тебя, и не нужен. Сергей Александрович с супругой решили последовать моим советам и разделить участь первых христианских мучеников, растерзанных зверьми.

– Хватит спорить! – вклинился я. – Все равно ничего не выйдет. Даже если я верну пистолет, порох весь вышел. Но и вы, Анцифер, не спешите записывать нас в Рай, мы еще здесь погулять намерены. Никто на тот свет не торопится. Я что-нибудь придумаю…

Тупо звенела пила. На зеленую траву сыпались опилки. Голодные волки следили за нами с неослабевающим гастрономическим интересом. Где-то далеко вновь раздался звериный рев.

– Кто это? – автоматически спросил я.

– Медведь, – ответила Наташа. – Родной мой, я знаю, что ты этого не любишь, но, может быть, все-таки рискнуть?

– Конечно. Я очень надеюсь на как можно более эффективное применение твоей магии. Ты ведь у меня ведьма.

– А ты мой муж. Сереженька, я не представляю, что сделать с волками. Ну, максимум десяток я могу охватить заклинанием… На Сыча воздействовать невозможно, он у себя дома. Давай все-таки ты…

– Я?

– Ты. Ты, милый… Ты ведь у меня не абы кто, а муж ведьмы! В тебе заключена страшная сила. Помоги нам, пожалуйста.

Я обнял волчицу за шею, ткнулся лбом в лоб и попытался улыбнуться. Она так в меня верит… Какой же мужчина сможет устоять перед таким доверием? Что-то включилось у меня в голове. Рев, медведь, волки… Медведь!

– Хорошо, любимая, я попробую.

Еще некоторое время я вспоминал начало, а потом стал читать медленно и плавно:

Как стук колес вычерчивает ритм,

Как сердца стук подобен четкой дроби

Ночных копыт…

Извечный алгоритм,

Воздвигнутый над чередой надгробий

Живых существ, украсивших мой путь, –

Мужчин и женщин, лошадей и кошек,

Собак и птиц…

Их хочется вернуть,

Но тени так бесследно тают в прошлом.

Я одинок…

Пылает на плечах

Багряный плащ.

(Сиреневый?

Пурпурный?)

В моих глазах, как в доменных печах,

Дымится пепел погребальной урны.

Скулящий страх калечит души жертв,

Шагнувших в этот круг без покаянья.

Прожорливая выверенность жерл, в

Моем лице нашедшая призванье –

Сминать, как лист лирических основ,

Судьбу и жизнь, прощенье и разлуку,

И детский смех, и радость чистых снов,

И мертвых клятв возвышенную муку.

На этой строке из-за деревьев на поляну шагнули семеро мохнатых гигантов. Я отродясь не видел медведей такого ужасающего размера. Не обращая ни малейшего внимания на остолбеневших волков, они рядочком сели перед нашей сосной, внимательно прислушиваясь к каждому слову. Я никогда не читал перед такой внимательной аудиторией. Главное было не потерять ритм и не сбиться.