Моя жена - ведьма - Андрей Белянин

– Итак, Сергей Александрович, о каких таинственных планах вы хотели бы со мной поговорить?

– Да… я предпочел бы с обоими.

– Нет уж, увольте! В добрых делах я вам больше не помощник. Так что не робей, Сергунь, вали все на полную катушку. Циля разберет. А я, если хотите, даже уши закрою и отвернусь, вот…

– Он начинает исправляться, – кивнул мне Анцифер. – Господь не отнимает шанса на Царство Небесное даже у законченного черта. Но вернемся к нашим планам. Позвольте, я угадаю? Вы хотите попросить меня еще раз подсказывать вам текст, пока вы будете молитвенным словом пробивать очерствевшую душу местного помещика, да?

– Вообще-то… нет, – немного смутился я. – Мне почему-то кажется, что на его душу обычных библейских цитат о любви к ближнему будет недостаточно.

– После нашей блистательной победы в коридоре у вас еще есть сомнения?!

– О, в силе Божественного Слова у меня сомнений нет! А вот в том, что это верная тактика, – есть. Мне думается пойти иным путем. Я хочу немного обмануть хозяина, разведать его связи и возможности, проникнуть поглубже в самую сердцевину грязного помещичьего быта и уж тогда ударить наверняка!

– Что ж вы от меня-то хотите? – суховато отозвался ангел.

– Как вы полагаете, если я возьму на вооружение метод незабываемого Дубровского – здесь это может сработать?

– Если только взять сам принцип, выдать себя за другое лицо, исподволь втереться в доверие к главе семейства, выявить его слабые места и наконец избавить бедных мишек от бессмысленного уничтожения. Но… кем вы можете представиться в таком несуразном виде?

– А что? У меня что-то не так? – удивился я.

– Вы издеваетесь?!! – взвыл ангел, видимо, его задело за живое. – Я столько сил потратил, доставил эту редкостную рясу, а вы ее в две минуты ополовинили! Ради чего? Ради перевязочного материала дикому зверенышу, из которого еще неизвестно кто вырастет!

– Ряса как ряса… Между прочим, когда она выше колен, то шагать гораздо легче. Поддувает, конечно, но, с другой стороны, так прохладнее и ноги не путаются.

Анцифер сжал зубы и сдержанно зарычал. Фармазон сзади хохотал вовсю. Меж тем ангел был кое в чем прав. Кого именно я собирался изобразить? Иностранца? Путешествующего ученого? Странствующего поэта, философа, лингвиста? Может быть, оракула-предсказателя? Бедного монаха-доминиканца? Домашнего учителя-гувернера? Признаться, для всех этих профессий костюмец у меня был самый неподходящий. Выход один: притвориться, что на меня напали разбойники! Раз есть лес, помещичья усадьба, крепостное право, егеря и охотники, то уж на этом фоне разбойники быть просто обязаны. Будем считать, что я ограбленный французский поэт, переводчик, даю частные уроки стихосложения для зажравшихся дворянских сынков. Буквально в прошлом месяце я приобрел неплохой однотомник «От Вийона до Аполлинера», и французская поэзия еще была жива в моей памяти. В общем, это оптимальный образ, который я мог рискнуть исполнить. За размышлениями тропа привела меня к высоким кованым воротам. Витиеватые переплетения решетки в стиле модерн смотрелись ажурно и надежно одновременно. На первый взгляд никаких запоров, никакой охраны. Но стоило мне войти на территорию усадьбы, как словно из-под земли выросла четверка лохматых псов устрашающего размера и, рыча, взяла меня в плен. Я ожидал чего-то подобного, поэтому встал столбом в самой смиренной позе, дожидаясь, пока за мной придут.

– Сергунь, хочешь, я за медведями смотаюсь? – любезно предложил черт. – Они тут всех кобелей на уши поставят. Мне не трудно, я мигом…

– Не срывай маскировку хозяину! – напомнил Анцифер, строго взглянув на братца. – Он сейчас скромный преподаватель французского и немецкого, специализируется на поэзии и переводе, готов начать частные уроки сразу же после ужина. Я верно излагаю?

– В общем, да… – Я говорил тихо, чтобы не спровоцировать собак. – Но при чем здесь еще и немецкий, я его не знаю.

– Увы, домашний учитель данного времени должен знать не только Вольтера или Рембо, но и Гете с Рильке.

– Я тебе подсказывать буду! Молль? Ферштейн? Ну вот и ладушки. Зиг хайль, как говорится…

Меня абсолютно не устраивала такая подозрительная готовность Фармазона опять во все лезть, но из дверей основного здания уже вышли двое лакеев и направились по гаревой дорожке в мою сторону.

– Ты построже с ними, – опять влез черт. – Холопы, они холопы и есть! Держись уверенно, грудь колесом, подбородок вперед, в глазах огонь. Чуть что, кричи: «Запорю! Сгною на каторге! В солдаты забрею!» Да и все с акцентом! Акцент не забудь, ты же иностранец. Ну-ка, поковеркай язык в порядке эксперимента…

Не выдержав, я было поднял кулак в сторону Фармазона, но собачка зарычала, и мне снова пришлось принять ангельский вид.

– Че надо, бродяга?! – Лакеи остановились в двух шагах, оглядывая меня с нескрываемым презрением.

– Это вы мне?

– А кому же еще…

– Я… а у меня дело к вашему барину. Будьте добры, передайте ему, что…

– Барин Павел Аркадьевич почивать изволят, – объяснил один.

– А ты пошел отсюда, пока собак не спустили, – ухмыльнулся другой.

Анцифер возмущенно затрепыхался, и я понял, что черт иногда дает и стоящие советы.

– Хамы! Холопы! Быдло! Да я вас в батога! В Сибирь, на вечную каторгу!!! В солдаты под ружье на полный срок! Доннер веттер, шпрехен зи дойч, ком цу мир, аллес цурюк… вот!

Парни переглянулись и одновременно согнулись в глубоких поясных поклонах:

– Не извольте гневаться, батюшка… Простите Христа ради, не признали сразу-то… Уж вы пожалуйте в дом, графиня Ольга Марковна чаю кушать изволит, так вот и вы бы к ейному столу… Как доложить прикажете?

– Серж Ганс Поль Альфред Петрашевский. Иностранец… – милостиво решил я. Лакеи цыкнули на собак и, услужливо семеня впереди, сопроводили мою светлость в дом. Первая половина дела сделана – я в усадьбе. Не могу сказать, что это было трудно… Теперь действуем строго по плану. Пункт первый: «Знакомство с тираном». Лакеи убежали докладывать.

Я с удовольствием осмотрел роскошно убранную прихожую, картины на стенах, высокие лепные потолки. Хорошо жили народные кровопийцы, аж завидно! Анцифер с Фармазоном, раскрыв рты, тоже зырили по сторонам. Наконец двери распахнулись, и уже другой, более солидный, мужчина торжественно произнес:

– Графиня ждет вас, господин Петрашевский.

* * *

Почему я выбрал для себя фамилию революционера-народовольца? Как-то само собой вырвалось… не иначе как мне тоже придется здесь заняться террором.

Внутреннее убранство старорусского помещичьего дома было точно таким, каким его изображали Перов и Федотов. Тяжелые портьеры, богатые ковры, добротная мебель ручной работы, фарфоровые вазы, бронзовые статуэтки, портреты в роскошных рамах… На их фоне я особенно остро почувствовал нелепость своего костюма и общую абсурдность самой затеи. Думать надо было прежде, чем лезть… В одной из комнат, видимо гостиной, за роялем сидела молодая красивая женщина. На ней было ошеломляющее черное платье из бархата и шелка, на шее ожерелье из массивного жемчуга. Роскошные рыжие волосы убраны в высокую прическу, открывая нежную шейку и плавное течение белой линии плеч. Женщина играла нечто печальное из Брамса (а может, из Гайдна? Я не мог разглядеть слишком мелкий шрифт над нотами).