Истребитель «Родина» - Евгений Прошкин

– Я видел. В кино.

Андрей почувствовал резкую боль в макушке. Впрочем, боль сразу прошла, и он уже не был уверен, что действительно ее испытывал.

– Это что было? Наказание?

– Нет. Как вы оцениваете войну? – спросил невидимый собеседник.

– Война… Война с большой буквы.

Теперь Андрей не просто верил, он о ней знал. Не ведая, кто с кем и за что бьется, он, тем не менее, отчетливо представлял масштаб, сроки и цену победы.

«Сфера и Колыбель, – отозвалось в мозгу. – Два новых мира, колонизированных после того, как на Земле-2 началось глобальное противостояние».

Андрей утратил способность к сопротивлению, и островок информации посреди хаоса стал превращаться в континент. Ничто не связывало эти знания с его личным опытом, однако то, что он постигал, было несомненно, и чем дальше отодвигались границы, тем ближе для Андрея становилась чужая история.

– Вы уже освоили значительный массив информации, – прокомментировал собеседник.

– Насколько значительный? Мегабайт? Гигабайт? Больше?

– Юмор – это хорошо. Продолжайте шутить и говорите, что вам непонятно.

– А ты, значит, будешь мне объяснять?

– Я снимаю конфликты на сознательном уровне.

– А на бессознательном? Продолжаешь пичкать меня данными?

– Мы укладываем в вашу память то, что вам понадобится. Пласт за пластом – все то, что вы должны будете вспомнить, когда придет время.

– Опять «придет время»… Ты меня программируешь?!

– Хотите быть избранным?

– Нет! – отрезал Андрей.

– Не возражайте, этого хотят все. Но все нам не нужны, мы выбрали тех, кто нам подходит.

– Ну и что дальше?

– Узнаете из следующего массива, а пока хватит.

– Долго ты меня собираешься вот так вот… гипнотизировать?

– Все наши контакты уложились в пятьдесят одну секунду, и они в некотором роде уже окончены.

– Пятьдесят секунд! – с сарказмом произнес Андрей.

– В данный момент вы находитесь в парке. Вы с супругой сидите на скамейке возле фонтана. Елена читает книгу, а вы рассматриваете стоящую поблизости женщину.

– У нее что, юбка задралась?

– Когда вы встретите ее вновь, вы сразу позвоните Алексею Монахову.

– Лехе?! А откуда вы по него… И вообще при чем тут Леха? Да мы с ним лет пять не виделись!

– Монахов приготовил для вас двадцать шесть килограмм пластита.

Наверное, Андрей должен был испугаться, но он вспомнил, что это лишь сон.

– Двадцать шесть килограмм? Ни хрена себе… И что будем рвать?

– Пассажирское судно «Данциг». Подробности будут позже.

– После рекламной паузы? – передразнил Андрей.

– Когда вы проснетесь, вы почувствуете себя…

На этом все оборвалось.

* * *

Андрей не мог понять, откуда приходят эти сны. Он испытывал стойкое дежа вю, словно все эти разговоры уже где-то были и сейчас постепенно восстанавливались в памяти, как что-то реально пережитое. Тот, кто истязал его этими беседами, ссылался на скамейку у фонтана. Якобы жена читала книгу, а Андрей сидел рядом… Это могло быть тысячу раз. Вроде, он еще засмотрелся на какую-то девушку. Почему бы нет? Он должен был ее запомнить и, встретив снова… Что?

Приступить к действиям.

Не открывая глаз, он поднял руку, но пальцы, против ожиданий, ничего не нащупали. Полупрозрачный колпак исчез, Андрей лежал на обычной кровати. Окон в каюте не было. Качки не ощущалось, но Андрей, тем не менее, решил, что он на корабле, почему – он даже не задумался. Просто понял это, как люди понимают, что они голодны.

Кстати, есть не хотелось совершенно.

Ни тапочек, ни одежды Андрей не нашел, зато на стене, возле запертой – можно не проверять, – двери висело большое зеркало. Ступая мягко и непривычно, Андрей к нему приблизился и включил боковые светильники.

И как будто вернулся в сон.

Лицо оказалось и знакомым, и незнакомым. Его собственное лицо, которое у него было всю жизнь, до самой вербовки. Знакомое, конечно. Идеально выбритое. Андрей вновь обернулся на кровать и попробовал оценить, сколько времени он провел в беспамятстве. Как минимум, несколько суток. Достаточно, чтобы появилась щетина, даже если человек находится в коме.

Андрей пощупал горло и подбородок. Полное отсутствие растительности почему-то продолжало его тревожить. Даже под носом кожа была абсолютно гладкой, хотя усы у него пробивались в первую очередь. А сейчас это смахивало на перманентную эпиляцию. Надо бы радоваться: избавился от главной мужской мороки. Но усы… Иногда он размышлял, не отпустить ли ему усы, и вот теперь, выходит, вопрос был снят навсегда.

Пальцы, продолжавшие гладить кожу, вдруг на что-то наткнулись, на какое-то слабое сопротивление. Андрей подался к зеркалу и обнаружил над верхней губой темную полоску.

Усы у него росли. С невидимой, но осязаемой скоростью. Нечеловечески быстро.

Андрей отвел от зеркала взгляд – ненадолго, лишь на мгновение, – а когда посмотрел на себя снова, сомнений не осталось: это была трехдневная щетина. Еще пара минут, и надо будет подравнивать.

«Что за бред! Зачем мне усы?»

Губа зачесалась, и Андрей случайно смахнул с лица волоски. Ну вот и побрился…

Он машинально отряхнул плечи – свои родные, а не того мачо, которого из него слепили в Миссии, – и наткнулся взглядом на крест.

Черный крест на сердце, далеко не стильная, но качественная наколка, сделанная им в пересыльной тюрьме.

Андрей накрыл татуировку ладонью и зажмурился.

– Медитируете? – Ксена прихлопнула дверь и, убрав магнитную карту в задний карман, встала рядом у зеркала. На ней были кремовые брюки и такая же водолазка.

– Это корабль, – уверенно произнес Андрей.

– Знакомый вам «Адмирал Мельник», – подтвердила она.

– А вы все бледнеете.

Ксена равнодушно осмотрела себя в зеркале и заметила, что он держится за грудь.

– На Земле принято закрывать не это, – сказала она.

Андрей опустил голову, увидел то, что должен был увидеть, и прикрылся.

– Так и будете стоять в позе Венеры?

– Венера вообще без рук, – буркнул он. – Вы бы дали мне какую-нибудь одежду, я бы и не отсвечивал.