Твоя невеста из преисподней - Ирина Лакина

– Аура… – Он прижал меня к себе, зарывшись носом где-то возле пульсирующей жилки на моей шее. Я почувствовала, как он глубоко вдохнул, вбирая в себя мой запах. – Ты здесь, слава Богу!

– Я здесь, – ответила я, сквозь слезы радости.

– Я не хочу тебя отпускать больше ни на секунду, но нам следует поторопиться. Святой отец ждет нас.

Я слегка отстранилась и уставилась на него непонимающим взглядом.

– Что? Какой святой отец? Почему он нас ждет?

Флориан ласково улыбнулся и провел рукой по моим спутанным волосам, кончиками пальцев задев чувствительную кожу плеча. Меня словно ударили электрошокером. Мощный разряд желания промчался по позвонкам к лону, заставляя внутренности пульсировать в предвкушении ласк.

– Здесь нас не достанут ее псы, – нараспев проговорил он, накручивая на палец мой локон. Я закрыла веки и прикусила губу, не в силах справиться с тянущейся по низу живота сладкой болью. – Мы в пределе Богородицы. Она являлась одной из монахинь в часовне, что за аркой. Это место святое. Еще совсем недавно я не мог войти в эту дверь, – он взглядом указал на черные арочные ворота, – невиданная по мощи сила удерживала меня, не давала сделать шаг и даже просто сдвинуться с места. Но теперь я прощен. И если у тебя остались на мой счет какие-то сомнения, то вот оно – самое лучшее доказательство того, что я честен с тобой. Нет больше магии, нет демонических способностей, но есть любовь.

Его горячие губы коснулись моего лба, и целый полк бархатниц начал щекотать своими крыльями мой живот изнутри.

– Я верю тебе.

С моих губ слетели такие простые, но чересчур запоздалые слова. Я так долго сопротивлялась, гнала его, убеждала себя в любви к Егору, что теперь вместе с этими словами наружу вырвалось и чувство вины.

– Ты простишь меня? – Я подняла на него глаза. – Мы так много времени потеряли из-за моей слепоты. Я не видела, как сильно ты меня любишь, а ты, оказывается, не видел никого, кроме меня.

– Тс-с-с… – он приложил палец к моим губам и ласково улыбнулся. – Ты, кажется, забыла, что нас ждет священник.

– Но зачем?

– Если наш с Мариной план сорвется, Асмодея вернется за мной. Она непременно захочет получить свое.

– О Боже! – Меня качнуло в сторону от одной только мысли, что эта змея может вернуться в нашу жизнь.

– Но она не сможет сделать это с человеком, который обвенчался в христианском храме.

Я не сразу поняла смысл его слов и несколько секунд стояла молча, переваривая услышанное. Флориан ждал, пронзая меня взглядом заговорщика. Наконец, до меня дошло.

– Ты хочешь сказать, что прямо сейчас мы пойдем в эту часовню и там нас обвенчает католический священник?

– Именно! – торжественно выдал Флориан. С таким же выражением, наверное, Архимед впервые выкрикнул «эврика». – К тому же после того что мы сделали в будуаре Тюильри, я, как порядочный человек, просто обязан на тебе жениться, – он сощурил глаза и подмигнул мне.

Приятные воспоминания мгновенно закружились в голове, вызывая вполне осязаемые ощущения и эмоции. Кровь прилила к лицу, меня начало бросать то в жар, то в холод.

– Милая, ты дрожишь, – он несколько раз быстро провел руками по моим предплечьям, приводя меня в чувство. – Мое предложение так взволновало тебя?

– Ты это называешь предложением? – сердито буркнула я, ширнув его локтем в бок. – Кто так делает предложение? Где колено, где кольцо, где романтическая музыка и свечи? Или мне это записать в тот список с Тенерифе, дорогим шампанским и собственным бассейном? И к тому же ты серьезно хочешь на мне жениться или делаешь это только для того, чтобы спасти свою шкуру?

– Так, – он вдруг посерьезнел, схватил меня за запястье и потащил за собой в сторону дальней арки, – идем, а то вскоре здесь начнется туристический ад. Толпы верующих осаждают эту часовню ежедневно, желая приобрести заветный медальон^[22] и ощутить святость места. Все будет, но позже. Обещаю.

Я обиженно поджала губки и даже попыталась выдавить из себя слезу, но ощущение невероятного счастья захлестнуло меня с головой. Он ведет меня под венец, в черном атласном платье, изрядно потрепанном ночными приключениями, с ужасной прической, с потекшим макияжем и босую. И плевать, что я ни разу не католичка, а Флориан уж тем более. Это происходит со мной, в Париже, погожим сентябрьским утром.

– Ты не ответил на мой вопрос! – Я ущипнула его за руку, предприняв последнюю слабую попытку к сопротивлению.

– Я делаю это потому, что люблю тебя.