Последний крик банши - Юлия Журавлева

В кабинете повисло молчание. Генерал-полковник, не говоря ни слова, подошел к карте, на которой точками были отмечены все ритуалы. Они и правда напоминали фигуру, пусть некоторые ритуалы и выбивались из общего рисунка, но, казалось, только упрочняли возможные силовые потоки. И центр — ритуал в здании Сената.

— Это действительно реально? — озвучил общую мысль Аверин-старший.

— Думаю, да, — вздохнула Варвара Ильинична. — Для банши порог реального вообще другой.

— Значит, последний ритуал будет проводиться где-то недалеко от центра, на крыше высокого здания.

— Логично. Думаю, фронт работ понятен. Нам необходимо проверить крыши многоэтажек в центре. Привлечь всех — полицию, армию, спасателей. Нам нужно осмотреть каждое здание, — отдал распоряжение главный инквизитор. — И как можно быстрее. Уже ночь на дворе. А ночь — это время темных ритуалов, и банши станет сильнее.

Инквизиторы подхватили свои ежедневники и ручки и спешно направились к выходу.

— Максим, задержись, — окликнул его отец.

Макс уже стоял в дверях, но вернулся, проклиная очередную задержку и проволочку.

— Что такое?

— Ты останешься и никуда не поедешь, — приказал ему Сергей Максимович.

— Ты шутишь? У меня единственного есть связь с Катей, хоть какая-то, но вдруг поможет!

— Максим, ты слишком заинтересован, чересчур близко воспринимаешь ситуацию и явно не способен мыслить здраво. В таком состоянии неразумно ехать. И вообще, это дело стало слишком опасным и сложным для младшего лейтенанта.

— Оно было таким с самого начала! Но ты меня привлек, ты сам поставил меня в пару с Катей, ты предложил мне принять у нее клятву. Я не отступлю в последний момент. Именно сейчас ей может быть нужна моя помощь.

— До этого она неплохо справлялась без тебя, — заметил главный инквизитор.

— Вот именно! Она все время всех спасала, а я ее брошу? Нет уж, извини, отец, но я лучше ослушаюсь приказа главы инквизиции, чем поеду спать домой.

— Прости, сын, но все зашло слишком далеко. — Сергей Аверин сжал кулаки, собирая силу, а верховная ведьма отошла в самый угол кабинета, чтобы ненароком не попасть под очищающее воздействие, к которому готовился главный инквизитор.

На секунду Максим оцепенел, парализованный взглядом главы инквизиции, воспользовавшимся своим абсолютным правом. А затем очистительная сила, будто разряд, прошла по телу с головы до ног. Молодой человек, не веря, смотрел на отца.

— Что ты сейчас сделал? — тихо спросил он.

— Снял приворот, конечно. Давно пора. Влюбленность на тебя плохо влияет.

— Тебя кто-то просил об этом? — В голосе Макса угроза смешалась со злостью.

— Ты бы меня, само собой, о таком не попросил, — усмехнулся Аверин-старший. — Но это для твоего же блага: избавиться от наведенных чувств. Ты инквизитор, у тебя есть обязанности, долг, служба.

— Тебе всегда было плевать на чужие чувства. — Максим смотрел отцу в глаза неотрывно, почти не моргая. — На чувства моей матери, которая много лет каждый вечер ждала тебя домой, а ты не приходил, изредка балуя нас своим вниманием. И теперь ты лишил меня действительно важного и ценного. Конечно, ты ведь не знаешь, что такое жить ради кого-то. Не только ради себя, своих интересов.

Максим открыл дверь кабинета, в котором ему внезапно стало душно и тесно.

— Мне не нужна эта работа. В гробу я видал всю инквизицию. Если есть место, где умирает все хорошее, оно определенно здесь.

— Максим, это твое первое дело, — попытался вразумить его отец. — Ты знаешь, сколько ведьм еще будет в твоей жизни?

— В моей жизни будет только одна ведьма.

— Сын, не пори горячку!

Макс вышел в пустой темный коридор. Ужасное место. Зачем он вообще пошел по стопам отца, когда видел, к чему это приводит — к полному и беспросветному, как эти бесконечные коридоры, одиночеству. Если он, инквизитор, не найдет одну-единственную ведьму, свою ведьму, значит, никакой он не инквизитор, завтра же сдаст удостоверение и напишет рапорт с просьбой об отставке.

Если верить описанной в Катиных бумагах теории, ведьме нужно высокое место, откуда можно проводить ритуал с максимальной эффективностью. Самое высокое место в центре Москвы — Воробьевы горы и здание МГУ. Ведьме не составит труда обмануть охрану университета: «отвод глаз» или просто другая личина. Максим подъехал к смотровой площадке, на которой в теплые летние ночи едва ли не оживленнее, чем днем. Молодой инквизитор вышел из машины и подошел к ограждению. В главном корпусе университета помимо учебных аудиторий располагалось и общежитие. К тому же любопытные студенты, вечно сующие всюду свой нос, делали университет не самым подходящим местом для подготовки и проведения финального ритуала. Еще были сталинские высотки — МИД и гостиница «Украина», — но в них тоже не спрячешься от любопытных глаз. Здание на Котельнической набережной и подавно жилое… Да и место должно быть открытым.

Инквизитор облокотился на перила: Москва как на ладони. Почти напротив — Дом правительства, правее от него — МИД, слева… Макс резко выпрямился. Деловой центр. «Москва-Сити». Смотровая площадка. В башне «Федерация» она застекленная и в помещении — не подходит. В башне «Око» — открытая, на самом верху. Максим почувствовал, как от напряжения запульсировало в висках, руки мелко дрожали. Его интуиция не просто кричала — вопила, что он прав. Мгновенно сорвавшись с места к машине, инквизитор завел двигатель и тронулся с места. На смотре быстрым стартом никого не удивишь, представителей разных «колесных» субкультур здесь всегда хватало.

Ночью экскурсии в «Москва-Сити» не проводились, но когда закрытые двери останавливали инквизитора? «Право инквизитора», подтвержденное удостоверением, открыло большие стеклянные створки. Лифты отключили на ночь. Макс стиснул зубы. Восемьдесят седьмой этаж…

Бесконечная лестница, тысячи ступеней. Никакая подготовка инквизитора и улучшенные природой физические данные не помогут при таком подъеме. Мужчина даже не считал этажи и не смотрел по сторонам. Дыхание давно сбилось вопреки всем стараниям, все внимание сосредоточено на ступенях, все силы организма направлены на подъем. И единственная бьющаяся в голове мысль — только бы успеть. Дверь, ведущая на крышу, показалась чудом в свете слабого ночного освещения рекреации. Аверин дрожащими от усталости и напряжения руками достал из кармана выданный ключ, вставил в замок и повернул.

На крыше небоскреба бушевал ветер.

В себя Катя пришла уже на алтаре, прикованная и скованная ненавистными инквизиторскими кандалами. На ней была все та же одежда, пропитанная цементной пылью и крошкой, ставшая жесткой и грубой. Рядом спокойно готовилась к ритуалу, сверяясь с записями, ведьма. Ведьма, которая все время находилась у них под носом. Неудивительно, что она всегда знала, что предпримет и сделает инквизиция.

— Я знаю, почему вы это делаете, — обратилась к ней Екатерина. — Мстите за дочь. Только как вам удалось скрыть свою суть от инквизиторов, все время находясь рядом с ними? И при чем здесь я?