Четыре мертвые королевы - Астрид Шольте

Глухой ночью Арабеллу разбудили шесть прекраснейших в мире слов:

– Мисс Арабелла, вас вызывают во дворец.

Она резко села в постели, заранее зная, кто ее вызывает и зачем.

Вот он, момент, которого она так ждала. Момент, который она снова и снова прокручивала в голове, пока не начинали путаться мысли. Она выглянула в окно: еще не рассвело.

Нельзя было терять ни минуты.

– Подай мое лучшее платье, – бросила она горничной, выпрыгивая из постели. Сна не было ни в одном глазу. Арабелла всегда спала очень чутко и не больше двух-трех часов подряд. Слишком уж загружена была ее голова. Как людям удавалось во сне забыться, было выше ее понимания. – И поживее, – добавила она.

У горничной тряслись руки все время, пока она застегивала на осиной талии Арабеллы кринолин и шнуровала корсет.

– Нельзя ли поаккуратнее? – набросилась на нее Арабелла. – Не умеешь – не берись.

Та кивнула и сделала над собой усилие, но теперь у этого жалкого создания подрагивали губы. Надо же быть такой слабой! Горничная служила в их доме много лет, но так и не прониклась к Арабелле симпатией. Арабелла с радостью оделась бы самостоятельно, если бы не корсет. Она взяла горничную за руки. Та зажмурилась, ожидая худшего. Арабелла никогда ее не била, но и не привечала.

– Спасибо, ты мне очень помогла, – натянуто улыбнулась Арабелла. Почему бы не поупражняться в учтивости еще до прибытия во дворец?

Облачившись в переливающееся золотое платье и захватив с собой лампу, Арабелла спустилась в холл. Для экономии энергии в доме зажгли свечи. Роскошества были Арабелле не по карману, но, несмотря на скромные размеры ее жилища, в нем было три спальни и гостиная, где сейчас ее ожидали придворные.

Ее сердце колотилось, в висках стучала кровь. Сейчас она вступит в новую жизнь – в ту жизнь, которая была предназначена ей с рождения. Готовясь к этому мгновению, она часами подбирала слова. Репетировала перед зеркалом выражения лица. Шок. Скорбь. Благоговение. Изумление. Каждое довела до совершенства. Но когда в гостиной обнаружился всего один посетитель, ей захотелось развернуться и уйти. Она вовсе не так представляла этот момент. Где же ее свита?

По традиции, когда умирала королева, к дому ее преемницы выдвигалась торжественная процессия и, пройдя по главным улицам Тории, доставляла принцессу во дворец. Предварительно выпускали обращение к народу, в котором сообщалось время церемонии и маршрут. Таков был обычай. Арабелла специально разоделась в пух и прах. Кроме того, они с Макелем условились, что, проезжая мимо него в карете, она подаст ему знак, что пора приступать к следующей части плана. Теперь придется послать записку.

Советник оказался моложе, чем она ожидала. Арабелла не раз воображала встречу со своей будущей правой рукой. Иногда это был суровый дядечка, которого она быстро покоряла блестящим умом и целеустремленностью, а иногда – добродушная матрона, которая с порога проникалась к ней материнской любовью.

Арабелла мигнула, но сцена не рассеялась. Все происходило на самом деле.

– Леди Арабелла, – приветствовал ее высокий худой человек. Поймав ее взгляд, он поклонился.

Леди? Хотя леди – это еще не королева, звучало неплохо.

– Приношу извинения за столь поздний визит, – сказал он. – Меня зовут Дженри.

Подойдет ли он на роль сурового дядечки? Арабелла спешно собирала заново картину своего будущего.

– Доброе утро, – сказала она. – Чем я могу вам помочь?

Притворяться, что она не знает о своем происхождении, будет труднее всего. Для простой торианской девушки визит королевского советника был бы большой честью и настоящим событием, несмотря на поздний час. Поэтому Арабелла широко улыбнулась.

Дженри шумно сглотнул и вышел вперед.

– Я торианский советник.

– О-о… – Арабелла схватилась за сердце, отбивавшее бешеный ритм. – Ну надо же! Что вас сюда привело?

Замешательство Дженри обнадеживало. Похоже, он ничего не заподозрил. Арабелла боялась, что люди из дворца вмиг ее раскусят, потому что для них разоблачать заговорщиков – обычное дело. Жаль, что Макель не видит ее триумфа!

– Боюсь, у меня к вам непростой разговор, – скорчил гримасу Дженри. – Пожалуй, вам лучше присесть.

Арабелла стиснула зубы. Да как он смеет указывать ей, что делать? Скоро он сам будет у нее на побегушках.

– Я постою, – ответила она, но, спохватившись, добавила: – Благодарю.

Общение с Макелем дурно сказывалось на ее манерах.

Дженри кивнул.

– Я так понимаю, вы знаете, что вас удочерили?

– Да. – «Вот оно, – подумала Арабелла. – Главное, не улыбайся. Прими слегка озабоченный вид. Ты в растерянности». – Но моя приемная мать умерла несколько лет назад. С тех пор я живу в этом доме одна.

– Примите мои соболезнования.

Арабелла мрачно склонила голову.

– Но какое отношение это имеет к дворцу?

– Самое непосредственное. – Дженри откашлялся. – Если бы я мог смягчить удар…

– Вы можете говорить со мной прямо. – Арабелла шагнула ему навстречу, подняв ладони. – Я только с виду хрупкая.

Будут ли слова с легкостью слетать с его губ или застрянут в горле? В каких выражениях он обрисует ситуацию? Арабелла размышляла об этом, покусывая внутреннюю сторону щеки. «Соберись, – приказала она себе. – Не забегай вперед. Не забудь свои реплики».

– Ну разумеется, – улыбнулся он. – Твердый характер достался вам по наследству.

– По наследству?

Расслышал ли он хоть что-нибудь за оглушительным стуком ее сердца?

– Да. – С минуту он смотрел в пол, а потом продолжил: – Видите ли, вашей родной матерью… была королева Тории.

Арабелла ахнула – пришлось очень к месту.

– Королева Маргарита? – Ее губы растянулись в улыбке. – Правда?

Дженри кивнул.

– Женщина, которая вывезла вас из дворца, скрыла ваше происхождение из антимонархических убеждений.

Арабелла чуть не фыркнула. Значит, преступление Маргариты он будет замалчивать, а вину свалит на миссис Делор? Что ж, это даже можно поставить ему в заслугу. Впрочем, она еще не решила, доверять советнику или нет. Ночью, когда все будут спать, надо будет это обдумать. Ее первая ночь во дворце! Вот это да!