Сын Нептуна - Рик Риордан

Она вышла в желтые поля, которые тянулись вдаль и терялись в бесконечности, и провела Фрэнка через толпу потерянных душ в рощу черных тополей.

— Ты отказалась от Элизиума, — удивленно сказал Фрэнк, — чтобы избавить от мучений мать?

— Она не заслужила наказания, — ответила Хейзел.

— Но… что теперь?

— Ничего, — ответила Хейзел. — Ничего — целую вечность.

Они шли дальше без цели. Души вокруг них непрерывно бормотали что-то, как летучие мыши, — потерянные и сбитые с толку, они не помнили ни своего прошлого, ни своих имен.

Хейзел помнила все. Может быть, потому, что она была дочерью Плутона, но она никогда не забывала, кто она или почему здесь.

— Память сделала мое существование здесь еще тяжелее, — сказала она Фрэнку, который по-прежнему двигался рядом с ней наподобие мерцающего алого лара. — Я столько раз пыталась пройти к дворцу моего отца… — Она показала на большой черный замок вдалеке. — Но так и не смогла добраться туда. Я не могу покинуть Поля асфоделей.

— А свою мать ты после этого видела?

Хейзел покачала головой.

— Она бы меня не узнала, даже если бы я ее нашла. Эти души… для них все вокруг как вечный сон, бесконечный транс. Это лучшее, что я могла для нее сделать.

Время здесь потеряло свой смысл, но по прошествии вечности они с Фрэнком сели под большим черным тополем. До них доносились крики из Полей наказаний. Вдалеке под искусственным солнцем Элизиума сверкали, словно изумруды в поблескивающем голубом озере, Острова блаженных. Белые паруса прорезали воду, и души великих героев грелись на берегу в вечной благодати.

— Поля асфоделей — ты не заслужила такого наказания, — сказал Фрэнк. — Ты должна быть среди героев.

— Это всего лишь сновидение, — сказала Хейзел. — Мы проснемся, Фрэнк. Это только кажется вечностью.

— Не в этом дело! — возразил он. — У тебя забрали твою жизнь. Ты должна была вырасти красивой женщиной. Ты…

Его лицо приобрело более темный оттенок алого.

— Ты должна была выйти замуж, — тихо сказал он. — У тебя была бы хорошая жизнь. Ты потеряла все это.

Хейзел подавила рыдание. Первое время в Полях асфоделей было не так уж тяжело, пока она оставалась одна. Рядом с Фрэнком ей было тяжелее. Но она исполнилась решимости не сетовать на судьбу.

Хейзел задумалась об изображении, на котором видела себя взрослой — улыбающейся и влюбленной. Она знала, что немного горя — и ее лицо изменится, она станет в точности такой, как Королева Мари. «Я заслуживаю лучшего», — всегда говорила ее мать. Хейзел не могла позволить себе так думать.

— Извини, Фрэнк. Я думаю, твоя мама ошибалась. Иногда, если ты разделяешь с кем-то свои проблемы, легче от этого не становится.

— Нет, становится. — Фрэнк сунул руку в карман куртки. — Вот… если уж мы заговорили о вечности, то я хочу показать тебе кое-что.

Он вытащил завернутый в тряпочку предмет размером с футляр для очков. Когда он развернул тряпочку, Хейзел увидела обгоревшую дощечку, мерцавшую алым светом.

Она нахмурилась.

— Что это?.. — И тут истина, неумолимая и страшная, как порыв зимнего ветра, открылась ей. — Финей сказал, что твоя жизнь зависит от обгоревшей дощечки…

— Так оно и есть, — кивнул Фрэнк. — Тут моя жизнь. В буквальном смысле.

Он рассказал ей, как появилась богиня Юнона, когда он был младенцем, и как его бабушка вытащила из камина эту деревяшку.

— Бабушка сказала, что я наделен дарами — какими-то талантами, доставшимися мне от нашего предка аргонавта. Это да еще то, что мой отец — Марс… — Он пожал плечами. — Я вроде бы очень сильный… Вот почему моя жизнь может очень быстро сгореть. Ирида сказала, что я умру, держа это и глядя, как она сгорает.

Фрэнк покрутил деревяшку в руке. Даже в своей призрачной форме он выглядел таким большим и крепким. Хейзел подумала, что он будет таким громадным, когда вырастет, — здоровым и сильным, как бык. Она не могла поверить, что его жизнь зависит от какой-то маленькой дощечки.

— Как ты можешь носить это с собой? — спросила Хейзел. — Ты не боишься, что с ней что-нибудь случится?

— Поэтому я и говорю тебе про нее. — Фрэнк протянул девушке деревяшку. — Я знаю, что прошу тебя о многом, но сохрани ее для меня, пожалуйста.

Голова Хейзел повернулась. До этого момента она воспринимала как данность присутствие Фрэнка в ее воспоминании. Она провела его с собой, с трудом рассказывая о своем прошлом, поскольку ей казалось, что он должен знать правду. Но теперь Хейзел задалась вопросом: не переживает ли Фрэнк на самом деле все это вместе с ней, или же она просто воображает его присутствие? Почему он доверяет ей свою жизнь?

— Фрэнк, — сказала она, — ты знаешь, кто я. Я дочь Плутона. На всем, к чему я прикасаюсь, проклятие. Почему ты доверяешь мне?

— Ты мой лучший друг. — Фрэнк вложил обгорелую деревяшку ей в руку. — Я никому так не доверяю, как тебе.

Хейзел хотела сказать ему, что он делает ошибку, хотела вернуть ему эту дощечку, но не успела — их накрыла какая-то тень.

— Кажется, это наш транспорт, — предположил Фрэнк.

Хейзел почти забыла, что оживляет свое прошлое. Над ней стоял Нико ди Анджело в неизменном черном плаще, на поясе у него висел меч стигийской стали. Он не заметил Фрэнка, но поймал взгляд Хейзел и, казалось, прочел всю ее жизнь.

— Ты другая, — заключил он. — Дитя Плутона. Ты помнишь свое прошлое.

— Да, — сказала Хейзел. — А ты живой.

Нико разглядывал ее так, словно читал меню, выбирая: заказывать ему то или иное блюдо или нет.

— Меня зовут Нико ди Анджело. Я ищу мою сестру. Смерть куда-то пропал, и вот я подумал… я подумал, что могу вернуть мою сестру назад, и никто этого не заметит.

— Назад к жизни? — спросила Хейзел. — Разве это возможно?

— Было возможно. — Нико вздохнул. — Но ее нет. Она решила возродиться для новой жизни. Я опоздал.

— Мне жаль.

— Ты тоже моя сестра. Ты заслуживаешь еще одного шанса. — Он протянул руку Хейзел. — Идем со мной.