Проснись, когда умрешь - Андреа Канг

«Пятое – это последняя моя запись в дневнике. Я не хочу ничего вспоминать. Я буду жить только настоящим! Никаких воспоминаний! Нет прошлого – нет сожалений! Никаких фантазий! Нет мечтаний – нет самообмана и, соответственно, разочарований от несбыточных мечт! Ура – я свободна!» – закончила Ольга запись в дневнике, убрала его подальше в стол.

Затем решительно встала и включила компьютер, чтобы найти продвинутые курсы йоги.

***

Ольга почти проснулась. Давно забытое состояние между сном и явью, когда ты можешь управлять сном, добавлять детали…

«Как же хорошо!» – радостно подумала Ольга, продолжая идти вместе с ребятами по узкой тропинке, вдоль которой росли огромные диковинные цветы. Она радостно подхватила песню «про зайцев».

«У Лельки отличный голос, вот кому на сцену надо!» – быстро пронеслась мысль.

Ольга, предвкушая, что увидит впереди, наслаждалась мгновением единения со своими друзьями: Олегом, Юлькой, Серегой и даже Лелькой.

«Вот, вот сейчас! Ура, до вершины недалеко! И я увижу!» – казалось, что от радости и волнения сердце выпрыгнет из груди.

Она не выдерживает и бежит вперед. Первой достигнув вершины перевала, она оглядывается на ребят и плачет от радости. Ольга жадно впитывает в себя вид изумрудной долины, висящий в воздухе волшебный остров и, наконец, то, что хотела увидеть больше всего на свете, – маленькую фигурку женщины, которая стоит на крыльце беленького домика и ждет их.

– Либуша! – кричит Ольга и просыпается вся в слезах.

Сердце бешено бьется. Ольга тяжело дышит, всхлипывает и начинает паниковать, чувствуя, что может начаться настоящая истерика.

«Возьми себя в руки! Возьми себя в руки! – приказывает Ольга сама себе. – Дыши! Дыши!» Она продолжает равномерно и глубоко дышать до тех пор, пока сознание не успокаивается.

Стоя под холодным душем, Ольга думала о сне. Уже конец мая, и почти четыре месяца как она дисциплинированно, не давая себе ни малейших поблажек, приводила в исполнение свои «пять пунктов».

Она каждый день занималась йогой и медитацией. Научилась, как ей казалось, сдерживать желания и «глупые эмоции», до минимума свела общение с Олегом. Иногда встречалась с Юлей, вместе ходили в театр, на концерты и модные выставки. Но Ольга сразу предупредила, что больше тему событий прошлого лета ни при каких условиях поддерживать не будет и об Олеге ее не спрашивать. Сказала, как отрезала. Юля только с жалостью взглянула на подругу, вздохнула и ответила:

– Хорошо, как скажешь. Но я думаю, что ты приняла неверное решение. Я люблю, тебя, Оль. Я всегда тебя поддержу. Но мне кажется, что так ты можешь остаться одна, никому не доверяя.

– Ну, ты же меня не бросишь. Ты же понимаешь, что у каждого человека есть свои границы, за которые он никого не пускает. Мои границы временно закрыты, чтобы не причинить вреда ни себе, ни другим. Представь, что я ввела вынужденный карантин, – засмеялась Ольга.

– Хорошо, – улыбнулась Юля, – только не увлекайся «карантином». Международный опыт показывает, что закрытые страны отстают в развитии.

– О, у меня есть внутренние запасы! – Ольга обняла подругу и чмокнула в щечку.

Как-то они встретились в кафе перед спектаклем. Пили кофе. Обсудили актеров и режиссера предстоящего спектакля, поделились впечатлениями о последнем нашумевшем фильме, договорились на следующей неделе пойти в «Винзавод» на открытие инсталляций модного художника…

Ольга поймала на себе странный взгляд Юли, та словно что-то порывалась сказать или рассказать.

– У тебя все в порядке? – спросила она. – Как твои родители, братик?

– Все, все хорошо, не волнуйся, – поспешно отвечала Юля, но в глазах не исчезало волнение.

– А Серый? Я давно его не видела, – Ольга спрашивала о Сергее, но на самом деле больше, чем «у него все в порядке», слышать не хотела.

– Мы редко видимся, – голос Юльки стал совсем тихим.

Но, увидев удивленное лицо Ольги, поспешила объяснить:

– Он устроился работать в хорошую фирму, здесь, в центре. Учится в экстернате, готовится к ЕГЭ и одновременно ходит на курсы. Будет в Бауманку поступать.

– Здорово! Молодец! Конечно, у него сейчас совсем нет времени, но у него есть цель. Уважаю! – искренне обрадовалась Ольга.

Но, заметив грусть в глазах Юли, добавила:

– Ты не волнуйся, подруга. Это же временное явление. Парень хочет многого добиться. Он же тебя любит, я-то знаю, – Ольга положила свою руку поверх Юлиной. – Ты потерпи, все будет хорошо.

Юля подняла на Ольгу глаза, в которых уже стояли слезы. Вздохнула, смахнула слезинку и с притворным весельем скомандовала:

– Все, подъем! Начало через десять минут!

***

И тут этот сон! С таким трудом достигнутое внутреннее равновесие пошатнулось, и Ольга вдруг почувствовала себя маленькой, беззащитной девочкой. Очень захотелось побежать к кому-нибудь очень близкому. Папы не было дома, да и пугать резкой сменой поведения его не хотелось. Он и так все чаще с тревогой заглядывал в глаза дочери и интересовался, все ли у нее в порядке. Ольгу это сильно раздражало:

– Ну, пап, все в порядке! Что еще?

– Олененок, что-то не так, не пойму… – растерянно говорил отец.

– Пап, я много учусь, хожу на йогу, встречаюсь иногда с друзьями, все в порядке! Тебе надо, чтобы у меня начался переходный возраст и «башню снесло»?

– В том-то и дело, что ты слишком по-взрослому себя ведешь. Слишком все рассчитано и правильно, как в армии… не знаю даже, как объяснить, – оправдывался отец.

Ольга обнимала отца, целовала его в гладко выбритую щеку и смеясь, подтрунивала над ним:

– Хорошо, я включу в свой план саморазвития «секс, наркотики, рок-н-ролл»!

– Ну тебя! – махнул рукой Петр Андреевич на дочь.

Ольга вышла из душа, ледяная вода ненадолго привела ее в чувства. Некоторое время девушка шлялась по комнате, не зная, чем заняться. В школу сегодня не надо – воскресенье, йога резко надоела. Мама с братиком за городом, папа в командировке.

«Позвонить Юле? Рассказать о сне?» – мучилась Ольга.

Она легла на кровать, свернулась комочком и снова позволила себе вспомнить сон.

Радостная, с примесью легкой светлой грусти, волна накрыла девушку.

«Я скучаю, ужасно скучаю, – зашептала она, – по тебе, моя милая Либуша, по тебе, Олег… Юлька, Серый, даже по Лельке. Я так старалась контролировать чувства, что просто осталась одна…»

И она заплакала, тихо, жалобно…

Зазвонил телефон. Ольга вытерла слезы и натянула улыбку, прокашлялась, чтобы на другом конце провода никто не догадался, что она плакала.

– Олька! Привет! – голос незнакомый, с фальшивой простотой и беспечностью.