Маруся-2. Попасть - не напасть - Галина Гончарова

Змеи едят крыс?

Я им очень, очень сочувствую. Лично у меня от одной мысли еще и рвотный рефлекс открывается. Гадость какая!

А вот Петя таких чувств не испытывал. Недолго думая, он плюхнул ловушку прямо на скатерть (выкину скатерть), взял со стола ложку (МОЮ!!! ВЫКИНУ!!!), зачерпнул кашу и плюхнул прямо крысе на морду.

Что-то попало и в пасть.

Минута.

Две…

А хороший яд подобрали, мощный, подумала я, глядя, на подохшую крысу. Та и не мучилась, так, дернулась пару раз – и лапы в стороны. Я бы тоже не мучилась, наверное.

Или там концентрация для меня маловата? Пришлось бы пострадать пару дней?

– Интересно, что это за яд? – вслух подумала я.

– Н-не знаю, – Ванин голос сорвался, "дал петуха". – Что делать будем?

– Писать Благовещенскому, конечно, – хмыкнула я. – Меня же отравить хотели, это его прямо касается.

Ваня аж головой помотал.

– Маша?

А я сейчас думала о том, что может быть, у меня получится. А вдруг я поймаю двух рыбин на один и тот же крючок?

Я нужна Демидову. Живая, надеюсь. Для размножения.

Я нужна неизвестным убийцам. Дохлая.

Нельзя ли как-то их стравить между собой? Пусть разберутся, а я добью победителя и порадуюсь?

Ох, что-то мне подсказывало, что это не с моим счастьем. Но хоть помечтать дайте…

* * *

Благовещенский прибыл меньше, чем через час. И я при всех кинулась ему на шею, в истерике. Плача, прижимаясь и всячески демонстрируя, что мне плохо. Утешайте девушку! Любым доступным способом!

Сопровождающие вежливо отвернулись в другую сторону. А я рыдала, и страдала, и обильно поливала слезами дорогущий сюртук мужчины.

Благовещенский гладил меня по голове и всячески изображал сочувствие.

А заодно приказал допросить всех кто был в доме.

Увы, это сделать не удалось. Пропала одна из служанок. Не помощница кухарки, а просто – одна из девушек, которые убирали дом. Причина была понятна.

Но – как она умудрилась подсыпать яд?

Ответ на этот вопрос дала кухарка. По ее словам, испорчен был кувшин с молоком. Туда-то яд и подлили.

Она же не пробует кашу, овсянка с утра – это чисто господская причуда. Равно как и козье молоко, на котором ее готовят. Я распорядилась, но козье молоко – штука такая.

Запах у него своеобразный. На любителя.

У нас в доме таких любителей не нашлось. А я приказывала варить на нем кашу ради Нила. Для ребенка так намного лучше, чем на коровьем молоке, хоть и не было у полоза никогда аллергии. Но перестраховаться не помешает.

Больше ничего не было испорчено.

Кашу никто не пробовал.

Мне повезло. Мне в очередной раз повезло. Нет, но сколько можно?

Господа убийцы, вы меня достали! Готовьтесь, теперь я достану вас.

* * *

Нужен он там, не нужен, первым делом что?

У кого-то самолеты. Эти товарищи пролетают со свистом. А у меня – семья.

Ваня. Петя. Те, на кого я могу положиться.

Еще и Аришка… была. Интересно, где она сейчас и что с ней? Навести бы справки, но пока у меня нет возможности. Не зная, кто на меня охотится, не зная, что и где, я не могу никому давать в руки такой шикарный материал для шантажа.

Допустим, кто-то получит Аришку в свои лапки и предложит мне… да что угодно. От секса до промышленного шпионажа.

Не факт, что я соглашусь.

А Ваня? Петя?

Им-то она сестра, как ни крути. Тупенькая, глупенькая, блудливая, но ведь сестренка! У них общие воспоминания, общее детство… что окажется ценнее? Память с ней или перспективы со мной?

Я ответить не бралась, может сыграть и так, и этак.

Сентиментальность, родственные чувства, любовь, привязанность, ответственность – там, где все это начинается, я даже не берусь просчитывать ситуацию. Сама не без греха.

Поэтому и братьям я доверяю до определенного предела, и секреты держу при себе. Большую часть так точно.

Доверять я смогу – кому?

Нилу, когда вырастет. Андрюшке. Но и только. Может, другим детям, если еще будут дети. Если уж и им не доверять, это вовсе кошмар, недаром же будущее – для детей. Мы живем для того, чтобы привести их в этот мир, а они – наше будущее.

Ладно, это потом. А пока надо поговорить с ребятами.

Семейный совет состоялся в кабинете. Я честно обрисовала ситуацию, рассказала про покушения и сообщила, что намерена просить помощи у Благовещенского. А вот что ему за это предложить?

– Голову Демидова, – припечатал Ваня. – У вас общий враг.

– Этого мало, – я покачала головой. – С моей стороны вклад есть, с его стороны, но этого мало. Слишком мало.

– А может, и достаточно, – Петя сидел на ручке кресла, болтал ногой и в задумчивости кусал губы. Вредная привычка, но что поделать? – Я правильно понимаю, ему нужна не просто шкура Демидова, но и оправдание для Москвы?

Я задумалась.

А кто его знает? Но действительно… вот так, кому расскажи про все эти дела? Романову, например?

Пока я думала, Петя вдруг приложил палец к губам и тихо-тихо сполз с кресла на пол.

Подошел к двери – и резко открыл ее.

– Ой!

Служанка удрать не успела. Как ее там?

А, Авдотья! Дуняша, как сократили в людской.

– Подслушиваем? – прищурился Петя.

А ведь растет мелкий. Скоро и мелким называть будет стыдно.

– Я… я просто пыль…

– На двери? – включилась уже и я. – Ну-ка, зайди сюда, лапочка?

"Лапочка" вошла.

– Ваша светлость… я ничего, я не…

– Не первый раз подслушиваем? – уточнила я добродушно. – А я вот сейчас сообщу генерал-губернатору, а пока слуг крикну и прикажу тебя на конюшне пороть, пока с задницы мясо не слезет.

– Да за что!? Не виноватая я!!!

Ага, он сам пришел?

– Да!!!

И только тогда я сообразила, что культовая фраза сорвалась с моих губ автоматом. А девчонка-то приняла ее за вопрос. А ирония добавила ей уверенности в том, что я что-то знаю, и лучше не отпираться.

Да и угроза…

В этом времени и месте я была в своем праве. Я могла действительно запороть ее до смерти, и мне мало бы что грозило. Штраф, возможно. Или что-то еще, такое же необременительное.

Я – аристократка, маг, а она простолюдинка. То, что называют серой скотинкой.