Танасори - Анастасия Зинченко

Эйя долго не могла уснуть, прокручивая в голове состоявшийся утром разговор с господином Танасори. И те ощущения, что пробуждались в ее теле от тембра его голоса, посадке головы, мимике лица и просто изменению поз.

Тогда, находясь в его доме, в его личной гостиной, она чувствовала себя… как-то по-другому. Не так, как обычно.

Там девушка с каждой минутой нахождения в обществе мужчины пробуждала в себе истинную женщину. Она хотела… кокетничать! Как те глупышки, что заходили в ее лавку, прикрывая рот ладошками, и хихакали, предполагая, как отреагируют мальчики на изменения в их внешности.

Утром Эйя сама задавала себе вопрос, достаточно ли опрятно оделась, не растрепалась ли ее прическа, и не нужно ли добавить на губы блеск, чтобы сделать их более привлекательными.

Ни с того ни с сего.

И все же, несмотря на весьма несвойственное ее натуре поведение, смогла донести главную мысль, ради чего, собственно, и приходила в дом, расположенный практически в центре богатого квартала.

И вроде бы Авери не заметил, что вначале, до того, как он вышел к скребущемуся ричи (ведь кто еще это мог быть, стремясь прервать их уединение?), Эйя заикнулась о совете, а после перевела тему на составы зелий. Вернее, на ее оплошность в компонентах одной из бутылочек, которую и не повезло выпить геуну. Впрочем, сама сообразив, что ее показания на счет истинной цели визита могут не совпадать, постаралась поспрашивать у более опытного алхимика способов избегания подобных казусов.

И даже призналась, что та настойка могла быть суспензией, призывающей чужую волю против ментальных щитов. Да кивнула на чашку, к которой подозрительно принюхивался демон, говоря, что там противоположное принятому зелье.

Она созналась во всем.

А он… лишь отставил чашку, да продолжил хмуриться.

И не прикоснулся к фарфору за время их встречи больше ни разу.

Говорил что-то на счет непробиваемости защиты семьи Первого Советника. Что-то про то, как его ни раз пытались отравить, но ничего не получалось. С ехидством отзывался о лицах тех, кто смотрел за ним во время принятия снотворного, цианида, мышьяка и прочей дряни, внимательно следя за тем, как меняется ожидание и надежда на ужас и недоверие.

И вновь напомнил про ядовитый вех, который с легкостью испил из ее крови. И остался цел и невредим.

Самое ужасное, его слова, подкрепленные фактами, смогли убедить Эйю, что она действительно пришла к нему в дом просто так. И она покидала особняк с пылающими щеками, стремясь не встречаться с хозяином взглядом, да бормоча извинения.

И зря созналась в своей ошибке.

Ведь если Авери не ощутил на себе действие приворотного зелья, значит, все те встречи и его обходительное отношение, которые она списывала на любовный напиток, исходили от Танасори добровольно.

И его подарок, что холодил разгоряченную кожу шеи и груди, был вручен не из желаний сблизиться с ней вследствие затуманенного разума, а просто из-за хорошего воспитания аристократа, который хотел сделать приятное человеческой девушке в ее двадцатый юбилей.

Эйе было стыдно, что она считала геуна Танасори таким… приземленным.

Однако даже не этот грех больше всего заставлял девушку ворочаться с боку на бок, а другое, более сильное и неправильное чувство.

Ей было обидно за слабость напитка, который считала своим лучшим творением.

Она ведь так старалась сделать что-то действительно стоящее! То, что перевернет понимание в зельеварении, перейдя на новый этап.

А оказалось, что она — весьма посредственный алхимик, который наряду с другими коллегами не может сотворить эксклюзивную эссенцию, что оценил бы сероглазый демон.

Это был удар по самолюбию. Который, впрочем, заставил ее весь оставшийся после завтрака в богатом районе усиленно творить в «Трилистнике». Эйя не знала, чего хотела добиться, но корпела над котелком до позднего вечера, вернувшись домой далеко за полночь, неся с собой несколько пузырьков с весьма сомнительным содержимым. Причем она сама не знала, что же именно получила в результате своих экспериментов.

И эти самые бутылочки, которые она необдуманно засунула в легкую дамскую сумочку, прихватив с собой на встречу с Филиппом, сыграли главенствующую роль в заключительном свидании.

***

— И все-таки, куда мы идем?

— Скоро узнаешь, потерпи, мы почти пришли, — Филипп подмигнул.

Ее спутник выглядел весьма расслабленным и уверенно шагал куда-то в южную часть города.

Филипп говорил, что нашел нечто потрясающее, и ей должно понравиться открытие… но, судя по последним дням, все неожиданное приносит с собой лишь негативные эмоции. Поэтому Эйя с каждым метром к неизвестности напрягалась все больше.