В проклятых землях - Лев Кругликов

«И ведь не поспоришь».

А надо?

Впереди замерцал рыжий лепесток пламени, в душном холодном воздухе запахло дымом. Неужели мы с Тираэлем в то время были настолько беспечны и невнимательны, что не давали себе труда скрыть свое присутствие в Запретке от местной живности? Да уж, воистину бог или другое высшее существо хранит не только детей, влюбленных и пьяниц, но и наивных идиотов.

Воистину странно наблюдать за самой собой, надежно укрывшись в густой тени, которую создавал ярко полыхающий костер посреди поляны. Сравнивать себя-прежнюю с собой-настоящей и с горечью осознавать, что практически ничего не изменилось. Пролетевшие у меня над головой годы добавили мне разве что усталости в глазах, длинную косу и полсотни подлых наемничьих приемов. И все. Как была хрупким созданием, которое несложно убить, попросту поломав тонкие кости, так им и осталась, разве что обучилась редкой изворотливости.

«И таким образом просто свела вероятность попадания в столь неприятные ситуации к минимуму. А с моим появлением она и вовсе стала стремиться к нулевой отметке».

Что, сам себя не похвалишь — никто не похвалит?

«От тебя пока дождешься — разрядиться пять раз успеть можно, — в тон отозвался браслет. — Между прочим, глядя на то, как старается твой попутчик — неудивительно, что вы с ним долгие годы еще оставались любовниками. Ты, судя по всему, ему и вправду понравилась».

Изящные пальцы Тираэля нежно огладили коротко остриженный затылок меня-прежней, осторожно скользнули по голубоватой коже, словно ощупывая ряд выступающих на тонкой шее позвонков. Примерились, чуть вдавливаясь в плоть.

Отблески костра плясали на золотистой коже лесного эльфа, алыми искрами отражались в полуприкрытых глазах, когда сидхе, оседлавшая его верхом, приглушенно вскрикнула, припадая лбом к сильному, надежному, как ей казалось, плечу и оказываясь в совершенно беспомощной, заведомо проигрышной позиции.

Заалели пролитой кровью зеленые глаза Тираэля, что-то чуждое, циничное и жестокое выглянуло из черноты зрачков…

Метко брошенный дротик с тихим шуршанием разрезал воздух, всколыхнул коротко обрезанные волосы сидхе и до крови оцарапал костяшки пальцев лесного эльфа. Повеяло магией, едва заметное серебристое облачко на миг окутало затылок меня-прежней, и худая сидхе мягко соскользнула на расстеленный на земле плащ, сжимаясь в комочек и, судя по всему, моментально засыпая.

«Кажется, с тобой хотят поговорить без лишних свидетелей», — неуверенно пробормотал браслет, приглушая алое сияние рубинового «глаза».

Это взаимное желание.

— Так-так-так, кого еще принесло сюда из миражей? — Равен поднялся с земли и приветственно кивнул. Лицо Тира смотрелось белой костяной маской, слегка прозрачной, отчего чудилось, будто бы из-под нее проступают чуждые, искаженные черты. — Как я понял, мы действительно спаслись из Запретки, Отступница?

— Спаслись, — подтвердила я, выходя из тени и неторопливо вытаскивая из ножен уцелевший квэли. — Только я тебя разочарую…

Молниеносный бросок вперед, такой стремительный, что мне показалось, будто бы танцующее пламя костра замерло причудливой скульптурой, вырезанной из подсвеченного магией огромного куска золотисто-рыжего янтаря. Лезвие квэли аккуратно легло на шею обнаженного эльфа, а я нехорошо улыбнулась.

— Я отнюдь не мираж.

— А разница? — Тираэль не только не смутился, но и слегка возбудился. — Если ты будешь себя плохо вести, то ты им станешь, девочка. Причем навсегда. Сидхе, конечно, слишком кичливы, чтобы думать… — По шее Тира-Равена сбежала первая струйка крови. — Но как ты думаешь, что с тобой будет, если ты убьешь меня?

— А с тобой? — Я чуть отстранилась, чтобы заглянуть в ставшее совершенно чужим лицо эльфа. — Кто из нас двоих больше потеряет, если останется привязанным к этим чудесным местам на веки вечные? Как тебе три с лишним тысячи лет болтаться в безвременье? Так понравилось, что хочешь растянуть срок на вечность, упустив последнюю возможность на возрождение? Крайн побери, да я тебя убью здесь и сейчас только для того, чтобы встречаться с тобой раз в пару тысячелетий и наслаждаться тем, как тебе отвратительно и как ты бесишься от невозможности сделать хоть что-то! Мне-то терять нечего, кроме собственной жизни.

— Да-да, деточка, именно! — Он расхохотался. — Такая маленькая, хрупкая, наивная… Если бы ты не ценила собственную жизнь, то сдохла бы гораздо раньше. И уж точно не переспала бы с эльфом, не дойдя до границы. Ведь для подобного жизнь нужно любить, нужно уметь чувствовать ее дыхание, ее пламя. Найти подходящее тело я смогу еще не раз, а от тебя останется лишь обрубок, живущий на этой поляне. И в этом моменте. Взгляни на эту хрупкую девочку. — Он осторожно указал пальцем на лежащую на земле сидхе. — Она не выйдет отсюда. И ее съедят, скорее всего, еще до того, как она придет в сознание. И все эти годы твоего взросления, вся та кровь, которую ты пролила, пропадут зря. Или ты считаешь, что тебе некуда возвращаться?

— Найдешь тело, — задумчиво протянула я. — А Дорогу, — я выделила это слово голосом, — найти сумеешь? Да и если выберешься отсюда — что ты можешь? Единственная вещь, которая могла бы вернуть тебе хотя бы частичку былого могущества, надежно укрыта там, куда тебе не добраться. А ключик к этой замечательной дверце сейчас с тобой разговаривает. На данный момент — единственный существующий ключик. А теперь скажи, пожалуйста, что мешает мне оставить тебя здесь связанным, а девочку отнести к Дороге?

Врала я довольно убедительно. Хотя бы потому, что сказанное было правдой больше чем наполовину. Я происходила из рода Хранителей Запретов, и меня готовили к тому, чтобы стать живым «ключом», способным прийти и взять любой артефакт из хранилища — для этого мне достаточно пройти последний обряд посвящения, и новая жрица Богини Смерти готова к служению на благо сидхийской Столицы. Не знаю, жива ли сейчас моя мать и прошла ли посвящение младшая сестра, которая была еще ребенком в момент, когда меня изгоняли из Столицы, но…

Сделать из меня «ключ» — дело одного дня. А для любой другой из рода Хранителей Запретов это годы тренировок и множество болезненных операций, которые вынесет не каждая сидхе. Сколько же времени после изгнания я боялась, что меня когда-нибудь найдут и из чисто практических соображений призовут к служению Богине — а сейчас сама бравирую этой сомнительной и ненужной мне «избранностью»…

— Что мешает тебе это сделать? То, что ее уже там нет. — Улыбка Равена была снисходительной, как будто он разговаривал с ребенком. — С той Дороги нельзя сходить, и ты это знаешь лучше меня. Что же касается твоей избранности… Думаю, это хорошая причина проследить за тем, чтобы ты достигла своего возраста. Живая и более-менее здоровая. И к тому же по уши влюбленная. Скажешь, из меня выйдет плохой защитник? — Улыбка Равена стала совсем наглой, как будто он откровенно издевался надо мной. Пытался издеваться. Все-таки после общения с последним из д'эссайнов и тысячелетним вампиром маг-полукровка казался недостаточно острым на язык собеседником.