Целительница моей души - Оксана Чекменёва

Сзади послышались звук быстро приближающихся шагов, я оглянулась и обнаружила спешащего следом Арбена. Никак на это не отреагировала, улица общая, пусть себе бежит, мне не до того. А вот третий день — это плохо, очень плохо. Если женщина еще жива — а иначе бы за мной не прибежали, — вытяну, а вот жив ли ещё ребёнок, неизвестно. Но хотя бы мать детям сохраню.

Бежать пришлось три квартала по прямой и еще один после поворота, так что я совсем запыхалась, когда добрались до нужного дома. Но, войдя в комнату, где находилась роженица, тут же забыла о себе и кинулась к лежащей на постели и тихо постанывающей — на громкий крик явно уже сил не было, — молодой женщине. Жива — уже хорошо, первым делом сняла боль и дала небольшую подпитку, чтобы вернуть хоть немного силы, вторую руку положила на действительно огромный живот.

— Живы, — облегчённо выдохнула я и пустила в ту сторону вторую волну силы. — Успела. Теперь всё будет хорошо, — обратилась к изумлённо смотревшей на меня женщине. Ощутив прилив сил и пропавшую боль, она уже не стонала, лишь смотрела на меня, словно сама Богиня-Мать спустилась к ней с небес. — Сейчас тебе придётся немного постараться, а потом всё будет хорошо, — вновь повторила я. Настрой пациента — это главное, она должна мне верить.

— Да не родит она, — послышался у меня за спиной грубый голос, и, обернувшись, я увидела крупную неопрятную деваху, глядевшую на меня с пренебрежением, а в уголке — пожилую женщину в одежде служанки, эта смотрела на роженицу со слезами жалости, обеих я даже не заметила, вбегая в комнату, торопясь к своей пациентке. — Голова у дити громадная, не вылазит. Помрут обои.

— Они будут жить, все трое, — парировала я, вернув девахе ненавидящий взгляд. — Какая голова, ты, идиотка? — сдерживаться я не собиралась, эта дура чуть не угробила и мать, и детей. — Голову от спины отличить не можешь? Там двойня, один из детей поперёк лёг, разворачивать нужно было. Вон отсюда, шарлатанка! И я еще поинтересуюсь, кто тебе лицензию на работу выдал.

Деваху как ветром сдуло. А я обратилась к служанке, которая, услышав мои слова, вскинулась и с надеждой уставилась на меня:

— Несите тёплой воды, мыло и чистые тряпки — простыни, полотенца. — Та быстро вышмыгнула за дверь, а я снова улыбнулась измученной женщине. — Вот сейчас руки помою и разверну ребёночка, тогда быстро родишь. Не бойся, больно не будет.

— Я верю, — с трудом шевеля искусанными, пересохшими губами, шепнула она, а я ободряюще кивнула.

Просто не будет. Дети чуть живы, силы приложить придётся много. Но я справлюсь!

Домой я приползла уже заполночь. Ну, как — «приползла»? Когда вышла, наконец, из дома супругов Бринс, убедившись, что теперь и мать, и двойняшки в полном порядке — а учитывая, что успела я в последний момент, это было непросто, — то с трудом держалась на ногах, потратив весь запас сил не только на лечение, но и на вливание в роженицу. Я могла лечить травмы и болезни, но рожать-то пациентка всё равно должна была сама, поэтому при родах я иногда делилась с будущей матерью своей силой, что страшно меня истощало.

К счастью, у крыльца меня дожидался не только Арбен, но и нанятый им извозчик, который и доставил меня прямо к входной двери моей клиники. А вот по лестницы в свою спальню я и правда почти ползла, едва передвигая ноги и цепляясь за перила. На свою кровать рухнула, не раздеваясь, и тут же уснула. Сил заглянуть к детям не хватило, да и ладно — старшие же дома, да и младшие не груднички уже.

Проснулась я от того, что с меня стаскивают платье. Замычала недовольно и услышала знакомый смешок, после чего на меня натянули ночную рубашку и уложили в мягкую постель, прижав к уже такому знакомому, большому и тёплому телу.

— Всё хорошо? — поинтересовался любимый голос.

— Угу, — всё, на что мне хватило сил.

— Ребёнок в порядке?

— Угу.

— Мальчик или девочка?

— Угу.

— Всё ясно, — грудь под моим ухом завибрировала от сдерживаемого смеха. — Спи, моя маленькая.

— Угу, — согласилась я, но всё же добавила: — Гор и Эйти.

Супруги Бринс хотели назвать новорожденных двойняшек Дин и Дина — в честь той, кто, по их словам, подарила им жизнь. Но я попросила дать детям имена Гор и Эйти. Счастливые родители несколько удивились непривычному звучанию имён, но согласились, когда я сказала, что так звали моих погибших брата и сестру, а сама я из Вертавии. И теперь мне легче дышалось при мысли, что Горвин и Эйтина будут жить на этом свете хотя бы так — в детях, которым я и правда подарила жизнь.

Когда я проснулось, солнце заливало светом всю спальню. Едва осознав это, я подскочила сразу от двух мыслей — я проспала, и я не дома. По отдельности это было не страшно, но вот одновременно!.. Вскочив с кровати, я зашарила глазами в поисках своей одежды, ещё не представляя, куда бежать и как добираться домой, учитывая, что короля рядом не было, а значит, портал открыть мне некому.

В процессе поисков я обнаружила две вещи — во-первых, красивое голубое платье моего размера вместо того, в котором я уснула, измятого и перемазанного. А во-вторых, я была вовсе не в спальне короля. Конечно, прежде я его спальню видела лишь с свете луны и особо не приглядывалась, не до того было, но даже света луны хватало, чтобы видеть, с какой стороны от кровати расположены окна. А расположены они были у Кейденса сбоку, а здесь — со стороны изножия.

Слегка успокоившись этим открытием — не придётся на глазах у слуг, охраны или ещё кого-то, оказавшегося в коридоре, выходить из королевской спальни, — я уже более спокойно оделась — под платьем оказалось и бельё, а рядом с креслом, на котором лежала вся эта красота, примостились удобные туфельки тоже моего размера. А ведь мерки с меня не снимали, впрочем, в прошлый раз наряд для ужина мне тоже был впору, уж не знаю, кто тут такой волшебник, но удивляться не стоило — магия, она и не на такое способна.

Комната, при более детальном осмотре, оказалась явно женской, судя по жёлто-розовой гамме, с вкраплениями фиолетового и лилового. Ни один мужчина, даже пятилетний, в такой спальне жить не согласится, а вот мне понравилось. Едва уловимый запах подсказал, что в комнате совсем недавно был сделан ремонт. Обставлена спальня была довольно просто — из мебели только огромная кровать с балдахином, занавеси которого сейчас были отдёрнуты, туалетный столик с тройным зеркалом, несколько кресел и пуфиков и прикроватная тумбочка, зато, кроме этого, обнаружились целых четыре двери.

Две из них, попроще, едва выделяющиеся на фоне стены напротив окон, вели в просторную, но почти пустую гардеробную и роскошную ванную комнату, где были все мыслимые удобства — там я воспользовалась уборной и умылась. Третья дверь, в той стене, ближе к которой стояла кровать, оказалась заперта, а четвёртая, напротив неё, самая заметная, вела, как я поняла, в гостиную. Выглянув туда, я обнаружила горничную, стоящую возле еще одной двери. Заметив меня, она тут же сделала книксен.

— Вам нужно было вызвать меня, миледи, я бы помогла вам одеться.