Ученица рыцаря - Мирослава Адьяр

В городе рыцари и их ученики задерживались, только чтобы купить припасы на первое время. Несколько месяцев нам предстояло жить среди последователей Единого в небольшом храме, который прижался к святыне.

Последователи всегда были ужасно заняты.

Они ревностно следили, чтобы никто не бродил по священной земле просто так, ухаживали за садами: уникальными, пышными, полными растений, какие не цвели больше нигде, кроме этих почв.

Только здесь можно было найти редкие целебные травы, сюда ходили в поисках исцеления и благословения Единого.

“Место, где он принял смерть”, – говорили местные.

Место, где появились первые люди, рожденные из плоти и крови умирающего бога, несущие в себе его часть, его силу и его знания.

Очень удобно. Не то что в нашем мире, где обезьяне пришлось ох как постараться, чтобы научиться элементарным вещам и слезть с дерева!

Божественные теории всегда приводили меня в восторг своей простотой. Щелк! Вот вам свет. Щелк! И Земля готова.

Еще пару раз щелкнул – и сотворил жизнь по образу и подобию своему.

Вспоминая разговор с Бигелем, я все-таки думала, что первыми как раз были пироманты. Эта идея казалась мне убедительной, но, учитывая реакцию Ритера и Эктора, я держала это при себе.

Орден, так или иначе, выступал против магии, и, столкнувшись с энкери, я сама бы всеми силами пыталась предотвратить рождение еще одного такого существа. Сожжение тела и следы гари на траве стояли перед глазами так ясно, будто я видела их только вчера. От таких воспоминаний до конца жизни никуда не спрятаться и в пыльный чулан их не запереть.

Единый пришел из ниоткуда, остался во мраке мертвого мира и в итоге создал человечество.

Поразительно, как из истории можно было выкинуть целую ступень, между людьми и их "богом", превратив ее в чужих умах в банальное зло, что жаждет только разрушения.

Страшилку, которой сейчас пугали детей.

Я подняла руку, чтобы прикрыть глаза от солнца, и рассматривала все те же белоснежные деревья, окружавшие святыню плотным кольцом. Они не просто росли впритык друг к другу. Стволы переплетались, образуя сложные "косы", где невозможно было увидеть ни единого просвета. Пышные кроны шелестели, раскачивались под порывами жаркого ветра, похожие на гигантов, что приветствовали нас взмахами тысяч тонких рук.

Ритер говорил, что в день испытания стволы расступятся, чтобы позволить ученикам войти внутрь, где каждый встретит свой кошмар лицом к лицу.

В обычные будни здесь хватало "гостей", но сейчас святыня выглядела заброшенной.

Готовилась, наверное. Чтобы в нужный час ударить побольнее, в самое сердце.

Храм, стоявший немного в стороне от дороги, прямо в центре небольшой рощи, был выстроен в форме четырехконечной звезды. Посередине – лабиринт, ведущий точно к высокой башне. Сложенная из массивных золотистых блоков, она поднималась над крышей храма.

– Оттуда открывается невероятный вид, – шепнул мне Эктор. – Это Башня Морока. В ближайшие месяцы она – твой лучший друг и самый страшный враг.

– Что, каждый день придется подниматься на вершину с ведрами на плечах?

Эктор снисходительно улыбнулся, отчего в синих глазах заплясали искорки.

– Почти никто не доходит до вершины. Эта башня будет готовить вас к испытанию веры. Здесь ты научишься отличать иллюзии от реальности.

– Но ты же сказал, что оттуда прекрасный вид. Значит, ты там был!

Эктор бессовестно щелкнул меня по носу.

– А слова про "почти никто", ты, конечно, пропустила мимо ушей, – притворно тяжело вздохнув, наставник покачал указательным пальцем перед моим лицом. – Будь внимательна к мелочам, Александра.

О, я буду внимательна!

Так внимательна, что лично оценю этот вид.

У самого входа в рощу нас уже ждали. Двое мужчин в простой одежде: сапоги, плотные штаны, мешковатые серые рубахи. На плече у каждого – вышитый красной ниткой знак: две ладони, что держат маленький саженец.

– Приветствую вас, Эктор, – мужчина постарше широко улыбнулся. Его густая грива каштановых волос была стянута на затылке, скуластое лицо усыпано мелкими веснушки, а темно-карие глаза при всей своей теплоте внимательно следили за каждым нашим движением. – Мы надеялись, что ты примешь участие в испытании. Без тебя эта башня была бы совсем другой.

Эктор коротко кивнул, и его рука на моем боку ощутимо напряглась.

С чего это он вдруг так разволновался?

– Рад, что ты в добром здравии, Льер. Как видишь – пришлось взять ученика. И снова стать мастером Игры.

Мастер игры?

– Проезжайте, – Льер кивком указал вглубь рощи. – Мы только вас и ждали.

Когда хилты отошли на порядочное расстояние, я повернулась к наставнику.

– Мастер игры? – изогнув бровь, я переводила вопросительный взгляд с Ритера на Эктора и – обратно.

​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​

– Это звание дают сильному телепату, который умеет творить иллюзии. – Слушая объяснение друга, наставник все больше нервничал. – Эктор – один из двух рыцарей, которые могут внушать иллюзии. И единственный, кто может присутствовать в них лично.

– Присутствовать лично?

Ритер кивнул.

– Он способен натягивать личину и становиться частью твоей иллюзии. Не просто внушать, но и взаимодействовать с учеником физически. Это делает иллюзию почти реальной – что усложняет задачу для…

– Подопытного, – бросила я мрачно.

– Испытуемого, – поправил меня Ритер и, откашлявшись, продолжил:

– Второй этап отсеивает слабых здесь, – он постучал пальцем себе по виску. – Едва ли кто-то из них сохранит рассудок.

Вот как.

И это значит, что любой из тех, кого я увижу в иллюзии, может оказаться Эктором? Он будет следить за мной и оценивать. Возможно, даже мешать.

Веселье на грани фантастики, твою мать.

Вдруг меня как молнией ударило.

Если Эктор был способен физически присутствовать в иллюзии, то это значило, что он, под личиной Руслана, зажимал меня на кухонном столе?

На самом деле, а не лишь в моем воображении!

Я думала, что он просто… заставляет меня видеть галлюцинацию, а на деле проник в сознание во плоти и…