Семь кедровых орешков. Смертница - Натали Палей

Когда дверь камеры открылась, Еления даже не повернула голову и не шелохнулась. Она до сих пор не пришла в себя после вчерашнего цирка, где она словно цирковое животное исполняла опасные для жизни номера.

Сейчас ей казалось, что она только прилегла на жёсткую кровать, а её уже будят. Принесли холодную кашу или воду, которую здесь громко называют чаем?

Вчера в окружении многочисленных полицейских, обвешанных амулетами, Елению привели на огромный стадион, полный зрителей, и один из полицейских негромко объявил ей, что, если она хочет остаться в живых, надо очень постараться. Больше ничего не объяснил, бросил на землю пару кинжалов и один магпистолет, а через минуту после того, как все полицейские оставили её, стадион накрыли огромным защитным куполом, а на её жизнь стали беспрерывно  покушаться всякие твари и даже неживые объекты природы.

Неожиданно появлялись невиданные Елей раньше животные или огромные птицы, нападающие на неё с явным намерением убить,  которое ясно читалось на кровожадных мордах,  потом вырастали скалы, которые обрушивались ей на голову и от которых приходилось уклоняться. После испытания со скалами около десятка мужчин в чёрных одеждах и с закрытыми лицами врукопашную напали на неё, а она отбивалась, уклонялась, нападала сама и... ничего не понимала. 

Что это? Зачем? Кому нужно это представление за её счёт? 

Еля не слышала крики людей из-за защитного купола, но видела их лица. Настороженные, враждебные, озлобленные. А ещё в их глазах она увидела страх. Они боялись её. Боялись и ненавидели. Только почему?

Когда все испытания закончились, Еления уже еле переставляла ноги. Никто не изъявил желания ей помочь и так ничего и не объяснил. 

Поэтому сейчас, когда открылась дверь камеры, она даже не открыла глаза. Зачем? Кто бы не пришёл, он пришёл явно с плохими вестями, потому что или о ней все забыли, или спасти её невозможно. 

— Встань! — услышала грубый мужской голос. — К тебе пришла её величество! 

Еля вздрогнула и повернула голову. В камеру действительно величественной походкой вплывала вдовствующая императрица Оксия Варниус. Медленно и нехотя Еля поднялась — все тело болело и ломило после вчерашних испытаний. Она подняла глаза и поразилась тому, сколько презрения и неприязни увидела во взгляде вдовствующей императрицы. 

— Ты должна сразу понять следующее: или ты пострадаешь за всех, или пострадают все остальные, кто тебе дорог, — ледяным тоном проговорила Оксия Варниус, изучающим взглядом скользя по шатающейся худенькой фигурке девушки. — Знаешь, ты очень кстати появилась в нашем мире, — холодно улыбнулась женщина и резко продолжила: — Что от тебя нужно. Ты признаешь, что являешься ведьмой из другого мира, поэтому твои магические способности невозможно распознать в нашем — они другие. Ты признаешь, что явилась в наш мир, чтобы уничтожить самых сильных магов и подготовить все для захвата магами из твоего мира власти в этом. Ты признаешь, что овладела разумом ровены Мадлен и ровена Диннара Роннигусов, разумом Верховной Фурии Бердайн Огдэн, Майстрима Данери и членов его пятерки, а потом ты попыталась убить императора Ансара, вручив ему заговоренный тобой медальон, после чего он впал в беспамятство.

Еля смотрела на стоящую напротив неё женщину таким же пристальным изучающим взглядом.  

Наконец-то стали понятны причины, почему её арестовали. Сначала она решила, что причина в том, чтобы отдать её для исследований принцу Оливару Варниусу, а оказывается не в этом.

— Не маловато жертв? Может быть, ещё кого-нибудь добавите? — не удержавшись, язвительно спросила она.

— Наглая, да? — приподняла будто бы в удивлении брови коронованная интриганка. —  Наглая «пустышка». У тебя остались силы язвить? Ну что ж...  А я добавлю жертв. Мне не жалко, — зловеще ухмыльнулась императрица. — Ещё ты признаешься в том, что пыталась овладеть разумом принца Оливара, моего старшего сына, но у тебя ничего не получилось, и ты решила сначала его соблазнить, чтобы втереться в доверие, а затем убить, для чего призвала в родовое поместье Варниусов боевую пятерку ровена Данери.