Семь кедровых орешков. Смертница - Натали Палей

— Соблазнить? — Еля сжала зубы и пошатнулась. От злости и отвращения её передернуло. — Я до сих пор девушка, — процедила она еле слышно.

— Ты считаешь, кто-то будет проверять тебя? — искренне удивилась Оксия и рассмеялась, на удивление, легко и весело. — Поверь мне, нет.

— Если я откажусь? — злость поднималась из самой глубины души Ели и затапливала её.

— Если ты откажешься? Хм... — Оксия сделала вид, что задумалась. 

Женщина прошлась по камере, внимательно осмотрела кровать и умывальник, мрачные стены камеры, решётку на маленьком окне. Еления не поворачивалась вслед за ней, застыв на месте.

Оксия плавно скользнула к девушке, прошептав той на ухо: 

—  Тогда всем тем, кто тебе так или иначе дорог, кого я назвала сейчас, и кто... а, ты же не знаешь... — она притворно расстроенно вздохнула, — арестован и тоже находится в моей власти... Да-да, все эти названные мной твои знакомые арестованы уже несколько дней... Так вот, им будет введена сыворотка, после которой все эти люди-маги-фурии станут... вервольфами! — Оксия широко и довольно улыбнулась в потрясённое лицо девушки, резко развернувшейся к ней. — Все они станут подчинёнными мне машинами для убийств, и будут служить Невидимой Ровении пока не сдохнут. Из тех, кто тебе дорог, избежать этой участи удастся только ... хм... наверное, Верховной Фурии Бердайн по понятным причинам: она не арестована и королева другого государства. А Рона Аверина тоже, пожалуй, прикажу арестовать. Хороший вервольф выйдет из него. Сильный. Ловкий.

Побледневшая Еления с ненавистью уставилась на вдовствующую императрицу, ухмыляющуюся ей в лицо. 

— Как вы можете... быть такой, — ошеломлённо прошептала Еля, а потом вдруг словно очнулась и процедила: — Хотя вы же из Невидимой Ровении. Один из Старцев? Для вас нет ничего святого.

Оксия широко улыбнулась. 

— Догадливая. 

— А император Ансар, конечно, умрет? — прошептала Еления.

— Конечно, — холодно ответила Оксия, перестав улыбаться. — И виновной в этом будет также  твое иномирное колдовство.

В камере наступило долгое тяжёлое молчание. Оксия не торопила пленницу.

— Император — ваш внук, — в ужасе прошептала Еля, без сил присев на жесткую кровать — ноги больше не держали ее. Более того, они предательски дрожали. Как и руки. 

—  Внук, — кивнула Оксия, сверху вниз уставившись на Елю ледяным взглядом. — Поэтому до сих пор он и был жив. Ещё и правил. Только правление его ведёт Ровению в никуда. Он должен освободить трон для другого императора. 

— Для вас?

— О, нет. Для самого достойного из ровенов империи, — жёстко ответила императрица. — А ты должна понимать, что подвернулась сейчас очень кстати, и, если даже не согласишься на все добровольно, то произойдёт то же самое, только под ментальным вмешательством. Я заставлю тебя сказать то, что мне нужно. Но мне выгодней твое добровольное признание, чтобы все выглядело более правдоподобно.

— Если я во всем признаюсь, мне нужны гарантии, что вы всех отпустите, — глухо прошептала Еления, не сводя пристального взгляда с лица будущей убийцы собственного внука. — Железные гарантии.

— Поверь мне, я не хочу начинать правление нового императора с убийств высших ровенов, — процедила Оксия, недовольная словами пленницы.

— Я не могу вам верить на слово, — твёрдым голосом с металлическими нотками возразила пленница. — Вы собираетесь убить родного внука. Мне нужна кровная клятва, что аресты с Роннигусов, Аверинов и всех других будут сняты, вы всех отпустите на свободу, сыворотку вводить не будете и преследовать тоже никого не будете.

— Ты слишком много просишь.