Игра - Фарит Маратович Ахмеджанов

Пирон с сопровождающими подошел к ним, к ним присоединились копейщики ополчения. Стрелки остались на склонах.

— Еще кто-нибудь есть? — спросил Пирон у сдавшихся.

В их нестройной толпе выделялись двое — видимо, переодетые дирмонцы. Стояли они прямо, смотрели жестко. Судя по позам, оружие они положили не все. Остальные были попроще — они ничем не отличались от окруживших их ополченцев.

— Глухие, что ли? — осведомился Пирон, встав напротив пленных. — Отвечайте на вопрос!

Один из стоявших с краю начал было гомонить, но один из предводителей зыркнул на него и тот замолчал, осекшись.

— Понятно, — выдохнул Пирон. Он посмотрел по сторонам, потом негромко — но так, что его все слышали, сказал, обращаясь к ополченцам. — Вот эти люди… вы их приютили. Дали им возможность жить тогда, когда они пришли к вам за помощью. И… в ответ они жгли ваши дома. Убивали ваших жен и детей.

Пирон отступил на шаг, ополчение надвинулось на пленных, послышались яростные крики. Дирмонцы завертели головами, явно растерянные.

— Вот они… — повторил Пирон. Эти слова прозвучали как сигнал — ополченцы навалились на пленных, послышались крики. Дирмонцы выхватили кинжалы, но те им не помогли — их тут же насадили на копья.

— Нет, не-ет, не убивайте! — из толпы вырвался один из пленных, из его отсеченного уха хлестала кровь. — Я все… все…

Пирон схватил его за ворот и дернул на себя, спасая от беснующейся толпы.

— Отставить! — заорал он. Его крик разнесся над трактом. Ополченцы подчинились. Из одиннадцати пленных в живых осталось трое, остальным повезло меньше.

— Разойтись всем! А ты говори, — спокойно сказал Пирон пленному с оторванным ухом. Он все еще держал того за ворот.

Тот с трудом оторвал взгляд от растерзанных тел своих товарищей.

— Я… мы… больше никого. Эти… это Даман и Гарран, они нами командовали. Мы сторожили южный тракт, мы ничего не жгли! Это все они.

— Сколько вас было?

— Мы стояли за воротами, — парень трясся и явно не слышал Пирона. — Нам приказали никого не выпускать из города. Мы попытались закрыть ворота, но потом нас опрокинули… Мы… мы ушли в холмы и видели, как пришла стража. И побежали на юг!

Пирон залепил ему увесистую пощечину, пленный в отупении уставился на него.

— Как тебя зовут?

— З-зоб…

— Откуда ты?

— И-из Покреля.

— Как оказался в лагере?

— Н-нас привел Даман. Мы сказали, что наш караван ограбили и…

— Сколько вас было?

— Д-десятка Дамана и еще у Гаррана, я не знаю, сколько привел он.

— Это ваш отряд?

— Н-нет. Мы, десятка Дамана, сторожили южные ворота. Когда нас опрокинули — отошли в холмы. Даман с некоторыми ушел в город, вернулся с Гарраном и его людьми.

— Сколько вас было?

— В-вот, все…

Зоб махнул рукой, охватив этим жестом всю округу. Пирон посмотрел на него, потом на других выживших пленных. Те закивали.

— Сколько вас было всего? В лагере.

— Я не знаю…

— Сколько в лагере было дирмонцев?

— Д-дирмонцев?

— Командиров. Таких, как этот Даман?

Зоб закатил глаза, считая.

— Восемь их было, — проговорил один из выживших. У него была рана на руке и разбитое лицо, из носа капала кровь.

— И у каждого десятка в подчинении?

— Я не знаю, — угрюмо ответил тот, вытирая текущую по лицу кровь.

— Сколько всего народу участвовало в мятеже?

— Я не знаю, — повторил тот.

— Ладно, — спокойно сказал Пирон. — А сюда, на юг — только ваш отряд прорвался? Других не было?

— Нет, — ответил Зоб. — Мы сидели в холмах, когда Гарран подошел. Потом еще ждали. Даман скомандовал отход, когда стало понятно, что никого больше не будет.

— Хорошо. Уберите тела с тракта, — скомандовал он. — Этих перевяжите. Через час выступаем в Пригорье.

Раин на все происходящее взирал с ужасом. Стараясь не смотреть на истерзанные тела пленных, он отошел к склону. Там к нему присоединились друзья.

— Чего надулся? — спросил его Феликс.

— Так нельзя. Пленные же…

— Женевская конвенция тут не подписана, — мрачно сказал Савон. — Если б нас в плен взяли — было бы то же самое.

— Все равно…

— Что все равно, — прошипел Феликс. — Ты скажи лучше, у тебя это в плане было? Засылка в лагерь будущих мятежников?

Раин пожал плечами.

— В игре это вообще не возможно, вообще-то, — сказал он. — Разве что аддоны вышли. Но если тебе интересно — нет, такого я не планировал вовсе.

— Ладно, не ругайтесь тут, — проворчал Савон. Он то и дело хватался за рукоять меча — слишком непривычно было чувствовать его у себя на поясе. — Хорошо, что все закончилось.

Выступили к домуитоге даже раньше — задерживаться никто не хотел, да и день всерьез клонился к вечеру. Шли быстро, так что к южным воротам дошли еще засветло.

Встречал их караул — пять стражников. С ними — вот уж сюрприз — находился Калей. Он, похоже, тоже поучаствовал в стычках — голова перевязана.

Калей передал Пирону распоряжения Рика — ополчение распустить на ночь, с утра пусть все собираются по кварталам, там до них доведут текущие новости и задачи. Ополченцы выслушали это с вниманием, и за несколько минут все разбежались по домам. Пирон и Стальф пошли в ратушу, Феликс — как видный гномский вельможа также был туда приглашен, но когда он жалобно спросил, нужен ли он там — ему сказали, что по большому счету не нужен. Ребята пошли к себе.

— Рассказывай, что тут было, — потребовал Савон как только они вступили в Пригорье.

— Да что тут особо рассказывать, — вздохнул писарь. — Я и не видел ничего особо. Сидел в ратуше, а с утра в лагере началась заваруха. Они опрокинули тот отряд, что Рик оставил для охраны, завладели их оружием и пошли в Пригорье. Подпалили Западную слободу и подступили к ратуше, попытались ее взять штурмом. Слава богу, отбились, но в какой-то момент было страшновато…

— А порушили много? Диррела…

— Трактир в целости, хотя его, конечно, пограбили, — ответил Калей. — Диррел ранен, но вроде бы несерьезно. Я его видел. В несколько домов врывались, что-то утаскивали, перебили, к сожалению, человек двадцать — в основном тех, кто сопротивление оказывал. Но, например, в восточную часть они вообще попасть не смогли — тамошние старшины улицы перекрыли баррикадами и отбились. Потом с Северного тракта отряд подошел, а потом и Рик появился, они сразу этот сброд опрокинули.

— То есть только Западная слобода сгорела?

— Да. В городе особо пожаров не было. Еще лагерь совсем уже