Нить вечной судьбы - Павел Андреев

злая тварь просто страшно мерзкая и зверино подлая. Надеюсь, нам не придется сталкиваться с ней, — проговорил Удин. — В общем, структура командования в Лостраде довольно сложная и не всегда очевидная. У них всего один генерал, который является верховным командующим и находится выше всех, им помыкает лишь король. Затем идут четыре военных интенданта, каждый из которых управляет одной из четырех частей Лострада: северной, южной, западной и восточной. После идет некое звено полковников, но, странно, у них обязанностей меньше, чем у капитанов.

— Подробнее, пожалуйста, — попросил один из офицеров, внимательно слушая Удина.

— Ну, есть четыре стены, защищающие проходы в Лострад, и у каждой из этих стен есть свой полковник, который отвечает за всю стену целиком. Стены подразделяются на звенья, а каждому звену соответствует подполковник. Подполковники имеют право принимать оперативные решения. Есть также капитаны, но о них у меня не так много информации. Я слышал только слухи, — рассказал Удин, вспоминая примерные сведения о Лостраде.

— Я знаю о них многое, — внес свой вклад офицер по имени Видс, который до этого молчал весь вечер. — У лострадцев есть несколько капитанов, каждый из которых руководит отдельным родом войск. Однако среди них есть четверо капитанов, чьи мнения весьма уважаемы и кто заслуживает особого внимания. И одним из них, как я слышал, и есть этот "пес войны" — Адайн, капитан разведчиков. Он известен своей кровожадностью, не придерживается никакой чести и морали. Он вырастил настоящих убийц.

— Говорят, что у него информация о всех и всем. А еще ходят слухи, что он убил уже несколько сотен человек, и каждое убийство — словно звериные, безжалостные. Этот Адайн, ужасный тип, — добавил офицер, поставив кружку, наполовину наполненную сидром.

— Да, это правда. Он известен своими жестокими и беспощадными казнями, которые служат ему своего рода показательными. К тому же у Лострада есть капитан авангарда, Лодэс. Ему нравится всего три вещи: его семья, его войска и еда. Большой и бесшабашный, как и все его солдаты. Он всегда стоит на своем, не сдается. Сделает все, но позицию не сдаст. Еще одной угрозой является главный сердцеед Лострада — капитан кавалерии, Бэринон. Он красив, богат и опасен, как самый зловещий монстр. Его красота сравнима с лучами Есуры и Еирии, но в ней таится смерть. За его ликом светлым спрятан самый страшный демон. Он всегда стремится быть первым и лично участвует в сражениях, бросаясь в самую гущу битвы. Рядом с ним всегда его личная конная гвардия, состоящая из высших слоев лострадской знати. Он отличается потрясающим тактическим мастерством и командными способностями, с необузданным характером. И наконец, последний из этой четверки капитанов — Гэререн. В бою он не так уж и хорош, но его сила — в логистике. Гэререн отвечает за задний фланг, снабжение, военный инвентарь и городскую стражу в Лостраде. У него математический ум, фантастическая память и нестандартное, аналитическое мышление, — дополнил Видс, рассказывая все, что знал о капитанах.

— Я слышал, что Гэререн помнит имя каждого солдата, и поэтому он постоянно ест сладости, — сообщил один из офицеров, закончив доедать баклажаны, развалившись на стуле.

— Да? Как это связано? — спросил Удин, переводя взгляд на сытого товарища.

— Ну не знаю, может для мозга полезно, — ответил мужчина, ковыряясь в зубах голубой сосновой зубочисткой.

— Может, и мне стоит попробовать? — сказал один из пруанцев, обгладывая вторую куриную ножку.

— Ты можешь не стараться, в мире не существует столько сладостей, чтобы помочь твоему мозгу, — подметил Удин.

— На самом деле, основная проблема заключается в том, что все четыре капитана Лострада верные своим обязанностям, как псы, — сказал Видс.

— Надеюсь и у нас таких командиров в достатке, — изрек Удин.

— Слышал, что король Тормак устраивает жесткие проверки для наших командиров, — добавил мужчина, допивая свою вторую кружку сидра.

— Оно и к лучшему. Пускай гоняет и приводит в чувство. Мы давно нуждаемся в изменениях в военном руководстве. Если не солдат солдатами командует, то он ведет их не в бой, а на убой, — сказал офицер, откинувший вторую кость на тарелку.

— Проблема заключается в том, что Тормак — мстительный и не выносит критики, а также бывает вспыльчив. Я боюсь, что он соберет вокруг себя лишь подхалимов и выгонит из армии настоящих воинов, если те начнут указывать на его ошибки, — добавил Видс, глядя на офицерский стол.

Афена резко отвлекла Мирта, дернув его за руку.

— Ты меня вообще не слушаешь? У тебя манеры отсутствуют? — недовольно произнесла Мирта, удивляясь такому хамству.

— Извини, я просто задумался, — солгал разведчик, пытаясь как-то оправдать свою невнимательность.

— Хотя бы извинился, уже хоть что-то. О чем ты думаешь? — попыталась выяснить адептка.

— О том, какой я дурак, что не согласился сразу идти сюда. Тут невероятно вкусно кормят, — задабривая пруанку, с живым голосом изрек лострадец. — Нужно быть более беспечней или лучше наоборот? Кругом одни пруанцы и даже несколько адептов, — подумал он, взглянув на окружающих.

— Да? А мне показалось, что ты не съел ни ложки, — сказала девушка с прищуром, рассматривая Афена.

— Разве? Возможно, ты права. Тут просто слишком шумно и душно. Я пойду на улицу, хочу немного освежиться и побыть один, — сказал Афен и резко встал из-за стола.

— Не возможно, а точно, — недовольно съежившись ответила Мирта, слегка надув свои щеки, украшенные нежным румянцем.

Афен вышел на улицу, вдыхая свежий вечерний воздух.

— Судя по всему, местные офицеры сами мало знают о своих будущих походах. Ничего полезного я здесь не узнал и вряд ли узнаю. Эта работа для других разведчиков. Мне нужно двигаться на север. Встрял я, однако. Вокруг столько адептов… и все как один сильны. Чего стоит лишь эта девушка… Мирта. Она красива, но исключительно сильна. Я не слышу ее сердцебиения, не слышу, как она дышит, не слышу даже шум ее ресниц. И если она узнает правду, я труп, — думал Афен, наслаждаясь одиночеством и прохладным летним воздухом. — Я не нюхач, но чувствую, что в воздухе пахнет войной.

В углу, противоположном Афену, пятеро пруанцев сидели, недовольно чистя картошку.

— У меня уже мозоли от этой картошки, проклятой. Почему они нас заставили этим заниматься, а не сопливых новобранцев? — буркнул один из солдат.

— А еще лучше адептов! Они же там быстрые какие-то, пару минут и всю кучу бы сделали. А мы здесь до утра будем ковыряться, надеюсь, успеем до прихода королевских солдат, — добавил другой пруанец, который, кажется, возненавидел картошку и бросил ее в ведро.

— Ну адепты-то у нас эти, как их… неприкасаемые, элита недоделанная. Вон, один только что