Темный мастер - Анна Степанова

Мастер Ледогор бесшумно пересек комнату, отодвинул полог кровати, уставился с любопытством на спящее девичье лицо.

— Вот ты какая, Насмешница! — пробормотал с добродушным удивлением. — Спишь так безмятежно, будто и не гонится за тобою вся Гильдия!

— Это я ее усыпил, — послышался сзади молодой знакомый голос, а что-то холодное и острое уперлось мастеру в шею. — Отойди, наставник! На твоей стороне сила и опыт, но, ты же знаешь, я быстрее.

Ледогор дернулся, будто его по голове огрели. Мышцы его напряглись до предела — и тут же расслабились: все-таки мастер отменно владел собой! Шумно выдохнув, он отступил от кровати.

— Игрушку свою убери, Огнезор! — проворчал как ни в чем не бывало. — Неужто ты и правда думаешь, что я могу девчонку спящую прирезать?

Лезвие исчезло. Ледогор обернулся в густом полумраке огромной спальни, посмотрел на усталое Огнезорово лицо, изо всех сил стараясь скорчить осуждающую мину. Вышло скорее нечто, близкое к сочувствию.

— Знал, что придут за мной, — рассеянно улыбнулся ему юноша, — но не думал, что ты это будешь, и так скоро…

— Явись я за твоей головой, — сердито прервал его мастер, — один бы сюда не сунулся! Не спятил же я, в самом деле!

Сорвал в сердцах надоевший, все время падающий на глаза, капюшон плаща, опустился грузно в огромное мягкое кресло. Взглянул вновь на спящую девушку — на этот раз повнимательней, и даже — с одобрением, потом опять Огнезора смерил взглядом, и продолжил уже спокойнее, с ворчливой какой-то мягкостью:

— Были у меня некоторые подозрения, после того, как Слава начала о прошлом твоем выспрашивать, но до сих пор все не хотел в них я верить… Выходит, правда.

— Слушай, — добавил вдруг, хитро прищурившись, — а не та ли это малышка, из-за которой ты в ученичестве бежать пытался?

Огнезор только усмехнулся невесело и молча головой кивнул.

— Вот оно как Первый Бог с кровным своим шутит! — удивленно протянул Ледогор.

— Перестань! — поморщился юноша. — Не до суеверной мне сейчас чепухи! Из-за «шуток» таких теперь кровь льется!

— Если ты о Темнослове и прихвостнях его — то туда им, гадам, и дорога! — отрезал гигант без малейшей жалости. — Правильно ты ему, подлецу, клеймо позорное на морде оставил, хоть и вспомнят это тебе в Совете!

— Думаешь, только это вспомнят? — криво и как-то дергано усмехнулся юноша. — А то, что я охотницу оттуда вытащил, да пять трупов по себе оставил, вот так и спустят?

— Пять? — озадаченно переспросил Ледогор. — Я вот, дорогой мой, семерых насчитал. Вместе с крысенышем-одногодкой твоим и купчишкой-хозяином.

Огнезор воззрился на своего наставника с неподдельным удивлением и на мгновение, кажется, растерялся даже.

— Вот как? — проговорил недоверчиво.

Прошелся туда-сюда по комнате, затем, сдвинув тяжелую серую ткань полога, опустился вдруг на край кровати — как раз напротив Ледогорова кресла — и сразу как-то успокоился, будто все ему ясно стало.

— Вот как! — повторил с нехорошим смешком. — Семеро? Выходит, подчистили за мною… То-то в последние дни чувство было, словно по пятам идет кто-то!

— Чтоб за тобой увязались, а ты и не понял, — изумился гигант, — в жизни не поверю в такое!

— Ну, присутствие ведь и спрятать можно…

— Да кто же на подобную дьявольщину вообще способен?!

— Не знаю, Ледогор, не знаю, — пробормотал юноша вполголоса, но так, что сразу ясно стало: еще и как знает, только очень уж ему чтобы так было не хочется…

«А ведь Слава давно в столице не объявлялась! — вспомнил вдруг мастер. — Ухватилась за какой-то пустяковый, несрочный приказ и будто испарилась». Поворочал немного эту мысль в голове — и любопытствовать как-то расхотелось.

— Нет ничего хуже одержимой женщины, — пробормотал он себе под нос. Но Огнезор все равно расслышал и наградил наставника долгим болезненным взглядом.

— Никто ведь одержимости своей не выбирает, — проговорил глухо, невольно покосившись в щель полога, на спящую девичью фигуру. Ледогор не нашелся, что на это возразить, а красивое лицо юноши помрачнело еще больше.

— Что делать будешь, наставник? — наконец, спросил он все так же тихо и на мастера не глядя. — Тебе ведь теперь, как «столичному», смерть Темнословову расследовать… Не хочешь узнать, как все было?

— Не имею ни малейшего желания! — отрезал тот с мрачной решимостью, самого его удивившей. — Свидетелей живых не осталось, колечки твои с секретиком тоже ни на ком не отметились, так что в отчете я волен написать что угодно! Погиб, мол, почтенный наш мастер-лекарь в законном поединке, на который, дурак, сам уже много лет напрашивался. Дело, конечно, не совсем одобряемое, но вполне обычное. Охранничков же Темнослововых Насмешница еще раньше на тот свет отправила вместе с купчишкой-предателем…

— Интересная версия, — хмыкнул Огнезор. — Даже жаль! А я-то уж почти почувствовал облегчение!

— Решил, что, наконец, сбежал от нас, — понимающе ухмыльнулся мастер. — Нет уж, мальчик, рано тебе еще прощаться с Гильдией! Оденут тебя еще в серое да на Тайный Престол возведут! По-другому никак — слишком много мы с Верой и Гильдмастером покойным усилий в тебя вложили, чтоб из-за глупости мальчишеской все рухнуло!

— Считай это глупостью, а только Лаю я вам не отдам, даже если всю Гильдию перебить придется! — отрезал Огнезор, а глаза его загорелись вдруг вызовом и давно знакомым мальчишеским упрямством.

— Знаю, — тяжело вздохнул Ледогор. — Сам был таким когда-то… Но неужто, — сердито загремел вдруг, — из-за бабы сдохнуть стоит?!

— А из-за чего стоит? Из-за жадности? Тщеславия? Неинтересно даже…

— Как же тогда Империя? Вечный долг проклятых?

— «…что идут дорогою темною, за судьбою Первого Бога»? — процитировал Огнезор с иронией. — Не знаю, Ледогор. Ничего я уже не знаю… Веришь ли, — добавил с печальной улыбкой, — не о Тайном Престоле мне сейчас думается, не об Империи, по швам трещащей, а о том, заговорит ли она со мной после сегодняшнего… Как может быть такое?

Выглядел он уставшим, растерянным и совсем… человечным, что ли. Будто разбился в одночасье за столько лет отшлифованный образ божества, жестокого и безупречного, словно прахом пошли все нелегкие Верины старания, так долго из беззаботного мальчишки это божество создававшей… Странно, но Ледогора мысль такая почему-то даже порадовала.

— Выпороть бы тебя, да запереть покрепче, как в ученичестве бывало! Глядишь, и перестал бы себе ерундой всякой голову морочить! — пробормотал он ворчливо, но беззлобно. Покосился удовлетворенно на вызванную его словами широкую Огнезорову ухмылку, вздохнул и добавил задумчиво: