Игры богов - Александр Золотько

Вспышка, злость, боль, Бездна.

– Ты пришел мстить? – спросил Мастер.

– Кому? И как?

– Как? Это сейчас очень просто. Как наложить проклятье.

– Кстати, – Бродяга наклонился и поднял с пола ленту стружки, – что происходит с проклятьем? Мне казалось, что это требует постоянного расхода Силы. И поэтому применяется только в действительно серьезных случаях. А теперь, как мне сказали…

– Правильно сказали. – Мастер невесело улыбнулся. – Только теперь все по-другому. Кто-то из аватар придумал, тварь мелкая. Дешево и сердито. И можно проклинать всех подряд. Фокус в том, что проклинаемый знает о проклятье. Боль и проклятье. Человеку страшно и больно. И эти страх и боль питают его же проклятье. Как Кровавая жертва. Сила – своему собственному проклятью. Только без крови. Беспрерывный поток черной Силы. Человеку страшно и больно. И боль эта нарастает. И боль эта усиливается. И чем сильнее она становится, тем…

Мастер развел руками и замолчал. Он никогда не был силен в риторике. Но Бродяга понял. Действительно просто. Берется знак проклятья, вручается вместе с болью. Легкий толчок. А потом – виток за витком, виток за витком… Боль и страх. Проклятье.

– А мстить сейчас легко, – сказал Мастер. – Объявляешь себя Разрушителем… Бац – весь мир погибает. Ты даже пожелать ничего не успеешь. Сила Кровавой жертвы разрывает тебя, разрывает весь мир. Я так полагаю, что не только ЭТОТ мир. Солнце, звезды, вселенная… Всё. Слишком давно люди приносят Кровавые жертвы Разрушителю.

– Ты думаешь, что все-таки Разрушителя нет? – спросил Бродяга.

– Не знаю, – ответил Мастер. – Надеюсь. И опасаюсь. Не знаю.

Деревяшка закончилась, и Мастер оглянулся по сторонам, ища новую.

– Мне нужно к Проклятому городу, – сказал Бродяга.

Он ждал, что Мастер спросит зачем, но тот не спросил. Встал с табурета, прохромал за алтарь, вернулся с посудиной:

– Хочешь нектара?

– Спасибо, обойдусь. Поможешь? Я бы и сам добрался, но поджимает время.

– Время, – протянул Мастер. – Поджимает. Ты даже не знаешь, как оно поджимает. Ладно. К самому городу я тебя доставить не смогу. А вот в Семивратье… Как я полагаю, оттуда скоро отправятся корабли к Проклятому городу. Дней через двенадцать попадешь к Проклятому. Нормально?

Бродяга задумался. Кивнул:

– Пойдет.

– Мне тут надо одну штуку закончить, – сказал Мастер, – пока погуляй. Жрецы, если что…

Бродяга вышел из храма. Посмотрел на небо.

– Все еще не нравится? – спросил Бес, отдыхающий в беседке напротив храма.

Перед ним уже был стол, заполненный выпивкой и закуской.

Бродяга молча вошел в беседку и сел к столу.

– Договорились? – спросил Бес.

– Договорились, – кивнул Бродяга.

– Не вижу радости.

– Ты байку о женихе с палочкой знаешь?

– Я столько баек знаю, – сказал Бес, угощаясь вином, – что и не упомню всех.

Бродяга оглянулся на храм:

– К богатому человеку пришел парень сватать его дочь. Парень так волновался, что беспрерывно строгал палочку, пока разговаривал. А отец с интересом поглядывал на руки парня. Парень строгал до тех пор, пока вся палочка не превратилась в стружку. Богач это увидел и отказался выдать за него свою дочь.

– Ага, ага, – вспомнил Бес. – Типа, и приданое моей дочери ты так же растранжиришь. Вот если бы ты хоть что-то путное вырезал. Пусть даже зубочистку… При чем здесь эта история?

«Что должно было твориться с Мастером?» – подумал Бродяга и посмотрел на ленточку стружки, которую все еще держал в руках.

– Не сдаст? – спросил Бес.

– Не сдаст, – ответил Бродяга. – И даже поможет.

Безотказный, безответный Мастер. Руки которого могут обходиться без Силы, делая чудеса. Мастер всегда работал, каждое мгновение.

Бродяга разжал пальцы, и ленточка упала на землю.