Жребий брошен - Александр Прозоров

Это место один раз он уже преодолевал. Уступ, трещина, уступ… Теперь выбоина, и снова удобная широкая трещина, за которую можно крепко уцепиться обеими руками и чуть отдохнуть. Теперь опять уступ, выемка… То предательское место, из которого вывернулся валун. Как там, трещин больше нет? Тогда он зацепится снова… Кажется, держит. Еще чуть-чуть вверх…

— Есть! — Теперь Олег понял, почему так легко вывернулся камень. Потому, что это был край большущей расселины, и выскакивал он не из тела скалы, а с самого ее уголка. — Есть!

Он перевалил через край площадки, откатился от края и довольно захохотал:

— Есть! Забрался!

Олег выбрал большущий камень в десятке саженей от обрыва, отвязал от себя веревку, обмотал вокруг него. Снял моток с плеча, размотал, кинул конец вниз:

— Эй, Любовод, слышишь?

— Да, друже!

— Оружие к веревке привяжи и мешок мой. И свое тоже. И холоп пусть привяжет…

— Готово! — несколько минут спустя ответил новгородец.

Ведун откинулся назад, принялся подтягивать груз. Вес получился небольшой — много вещей с собой путники не брали. На себе тащить — не на лошади. Следующим заходом он поднял щиты, свою овчину и войлочные подстилки Будуты и купца, снова кинул веревку вниз:

— Теперь Будуту вяжи! И скажи, чтобы за веревку, что у скалы, цеплялся и сам тоже лез. А то тяжелый.

— За шею, говоришь, вязать?

— Сам смотри, как удобнее.

— Ну, тогда тяни!

Олег снова откинулся — в этот раз груз оказался тяжеловатым. В такт рывкам, он выбирал веревку, пока над краем не показалось белое лицо холопа:

— Ой, мамочка, зачем я согласился?

— Ты глупость сделал, когда в закуп пошел, Будута, — засмеялся Олег. — Остальное уже пустяки. Эй, Любовод! Теперь твоя очередь, вяжись!

Вдвоем они без особого труда затянули на площадку купца, и ведун, подойдя к краю обрыва, крикнул:

— Веревки пару мотков прихвати, сотник! Твоя теперь очередь, цепляйся!

Втроем они вознесли Вения наверх с такой скоростью, что тот, наверное, и прикоснуться к камням не успел. Во всяком случае, вид у стражника был весьма растерянный. Он молча кинул на камень затребованную веревку, которую тут же разобрали ведун и Любовод.

— В общем, технология тебе понятна? — кивнул сотнику Олег. — Давай, поднимай своих. А мы дальше пойдем.

Склоны расселины были довольно пологими, градусов пятьдесят, а потому трое мужчин, повернув ремни так, чтобы клинки болтались за спиной, и надев заплечные мешки, легко поднимались в гору, местами карабкаясь, а местами и вовсе шагая, сильно согнувшись вперед. За час они поднялись, наверное, на полверсты — и тут склон уткнулся в гранитную стену где-то в четыре человеческих роста.

— Ну, что? Назвался груздем, полезай… — Ведун опять скинул с себя весь лишний груз, обвязался веревкой и, тщательно выискивая точки опоры, стал карабкаться наверх. В этот раз он особо не беспокоился: высота небольшая, склон внизу достаточно пологий, так что удара плашмя не будет. А скатиться товарищи не дадут — удержат. И, тем не менее, на преодоление препятствия ушло больше часа.

Наверху обнаружилась небольшая треугольная площадка — шагов десять в длину и столько же в ширину. В этом месте склон горы как бы поворачивал под прямым углом, круто устремляясь к заснеженной вершине. Олег выпрямился, любуясь открывшимся видом. Где-то внизу находились каменистые россыпи, которые они преодолевали в последние дни. Но Середин не подходил к пыльному, усыпанному каменной крошкой краю пропасти так близко. И поэтому казалось, что сразу от горы начинается лес — густой, непроходимый. Никаких скал и валунов сквозь кроны не просвечивало. Зато поблескивала вода реки, извилистой, будто ползущая куда-то бесконечная серебристая змея. Олегу показалось даже, что он различил две плывущие одна за другой лодки — но на таком расстоянии нетрудно было и ошибиться. Почти наверняка он видел сейчас некоторые из каимских городов — но, покрытые сверху цветочными клумбами, с зелеными склонами, они терялись на фоне бескрайних рощ и лугов. А вот поля различались отлично: ровные черные прямоугольники среди зелени. Видать, мужики уже начали распашку для посадки озимых. А может, наоборот, только что собрали урожай, оголив землю. Отсюда и не различишь.

— Эй, колдун! Ты цел, друже?

— Цел, цел… — Олег покрутился, закрепил веревку на угловатом выступе чуть выше по склону. — Сейчас, вытяну.

Он опять поднял сперва вещи, потом более легкого холопа и, наконец, купца.

— Красота-то какая… — Точно так же, как недавно ведун, замер на уступе Любовод. — Силища! Видать, такой землю нашу птицы и видят. Как мыслишь, колдун?

— Как раз такой и видят, — согласился Середин. — Что, друже? Стоило сюда вскарабкаться, дабы хоть раз на мир птичьим глазом глянуть?

— Эй, чужеземцы! — позвали из-под обрыва. — Вы здесь?

— Сотник? — изумился Олег. — Никак, уже поднял всех своих, коли за нами погнался?

— Великий Раджаф повелел не спускать с вас глаз ни на минуту… Киньте веревку, я поднимусь к вам!

— А запасные мотки ты взять догадался? — строго спросил Олег.

— Два взял. И клинья, что ты в камни вбиваешь.

— Не такой дурак, как я думал, — тихонько признал ведун. — Коли так, поднимать надобно. Давай, Будута, бросай ему конец.

Через минуту Вений поднялся на площадку, на которой стало уже тесновато, глянул в сторону пропасти — и тут же повернулся к ней спиной, качнулся вперед, опершись руками в камень. Шумно перевел дух:

— Как ты сюда поднялся-то, чужеземец… Ну что, дальше полезешь?

— Нет, спасибо. — Олег кинул на камни свой щит и сел сверху. — Через пару часов темнеть начнет, а застрять до утра на откосе мне не хочется. Тут переночуем, а на рассвете дальше пойдем. Ты глянь, какой вид, сотник! Когда еще такое увидишь?

— Отсюда падать, чужеземец — так, вестимо, час пройдет, покуда разобьешься. Токмо брызги внизу останутся.

— Я с краю не лягу! — вдруг заявил холоп. — Не лягу, боярин, хоть режь ты меня. Хоть запори насмерть! Не лягу с краю!

— С какого? — Олег развязал мешок, достал остатки еды, разделил примерно пополам и начал подкрепляться.

— Ни с какого ни лягу! Тут куда ни падай, все едино убьешься вконец! И косточек не соберут! Ночью с боку набок перевернешься, покатишься, покатишься… И пропасть!

— Хватит орать, дай красотой полюбоваться спокойно, — попросил ведун. — Вещи с краю уложим, чтобы спросонок не скатиться.

— Не лягу! Не лягу! Не лягу-у-у!!!

— Да я сам лягу, какая тут разница? Только заткнись…

Как ни странно, но до самых сумерек на площадке воцарилась тишина. Кто смотрел на простор, жуя курагу и скупо запивая ужин из фляги, кто предпочел опустить голову и наблюдать близкую, прочную и надежную скалу под ногами. В сгущающейся темноте Олег справа и слева от выбранного для сна места положил щиты, с внешней стороны подпер их камушками. Деревянные диски наклонились в сторону людей, и теперь тот, кто на них накатится, должен был неминуемо вернуться обратно на спальное ложе. Свою овчину ведун кинул как раз со стороны внешнего обрыва, завернулся в мех и закрыл глаза: