За мертвой чертой - Александр Кучаев

– Ну зачем же! На месте трущоб уже три года как высотные дома. Наши бывшие лихоимцы полностью восполнили наворованное. И переселились в благоустроенное жильё. Да только как волка ни корми… Восемьдесят процентов этой братии обменялись квартирами с москвичами и растворились во тьме столичной чиновничьей мафии. Слава богу, на их место приехали вполне добропорядочные граждане. Остальные двадцать процентов раззомбировались от нацеленности на хищения, живут наравне со всеми и только удивляются, почему в своё время поддались воровскому промыслу.

С высоты птичьего полёта Артюшин показывал корпуса местного университета, Ольмсфорда, и рассказывал, что в качестве преподавателей привлечены лучшие учёные страны и мира. Об этом я читал ещё в тюрьме, но не прерывал рассказчика.

Когда вертолёт завис над одним из самых больших спортивных стадионов, градоначальник сказал, что следующий чемпионат мира по футболу пройдёт в Ольмаполе и что местная футбольная команда второй год подряд занимает первенство страны.

– Ну а бомжи. Как они, так и ютятся по подворотням?

– Понимаешь, бомжей в полном смысле этого слова не осталось. Для тех, у кого нет желания работать и содержать в порядке собственное жилище, имеются пансионаты гостиничного типа, где их кормят, одевают, предоставляют крышу для ночлега. Это больные люди, надломленные прошлой жизнью. Их теперь немного, с ними работают психологи, и число их неуклонно сокращается.

– Помирают?

– Нет, излечиваются.

– А пьянство?

– Потребление алкоголя – один и шесть десятых литра на человека. Как в царской России в начале двадцатого века.

– Наркотики?

– Полностью искоренены. После той публичной казни с отсеканием кистей рук наркота резко пошла на убыль, тебе это известно, а затем и вовсе сошла к нулю. Границы нашего региона наркодельцы обходят стороной. В других же городах и весях наркобизнес по-прежнему процветает, и счёт жертв там идёт на миллионы. А центральные власти, как и в былые годы, продолжают, в основном, ограничиваться одними лишь рассуждениями о борьбе с наркоманией.

– Оппозиция существует? – спросил я при упоминании власти. – В Ольмаполе, разумеется.

– Куда она денется.

– Сильно донимает?

– От неё нет покоя. Критикует и слева, и справа. И это хорошо, даже замечательно. Оппозиция заставляет держаться в хорошей работоспособной форме. И меня, и мою команду. На второй срок в качестве кандидата на мэрское кресло я шёл под флагом местной партии порядочных людей – такая партия всё-таки была создана. Сегодня в затылок нам дышит партия реальной свободы. По моему предложению был создан теневой кабинет эрэсовцев, на полном содержании городского бюджета. Они в курсе всех дел, и в случае победы на выборах примут бразды правления безболезненно для города.

– Нет желания остаться на третий срок? Ты мог бы легко победить. Используя тот же административный ресурс. В условиях России это было бы в порядке вещей.

– Но не в условиях Ольмаполя. В нашем законодательстве чётко прописано – два срока! И зачем на третий? Чтобы войти в местную историю с клеймом узурпатора? И быть проклятым потомками? Нет, честь мне дороже власти.

В последующие месяцы и годы мы с Артюшиным ещё не раз встречались, и он много и подробно рассказывал об очередных успехах ольмапольцев.

Да я и сам видел перемены, происходившие прямо на глазах.

Мало что осталось от того провинциального города, который я когда-то знал. Почти всё теперь было незнакомо, и это навевало некоторую грусть. Одновременно во мне жило понимание, что дону Кристобалю удалось-таки правильно расколоть алмаз, о котором он когда-то упоминал. И получить прекраснейший бриллиант чистейшей воды.