Когда пришел волшебник - Инна Шаргородская

– Не знаю я ничего про твой тинтар, – сказал гном. – В городе не бываю, нечего мне там делать. Квейтанцев, само собой, не вижу. Тебя-то видеть как рад, ты даже не представляешь! И вообще ты меня вовремя застал. Уезжаю я.

– Куда это? – недовольно спросил Кароль.

– Скопил деньжат, в горы хочу податься. Не гномье это дело – в дуплах жить.

– В какие горы, Гришка?

– Есть же тут какие-нибудь горы? Где тот же тинтар добывают, например?

– Ах, Гришка, Гришка, – капитан покачал головой. – Знаю я, о чем ты думаешь. Есть тут, конечно, горы, только нету в тех горах гномов. Что ты там один будешь делать?

– Гномов нет? – изумился Грикардос. – Господи, что за страна! Если бы ты знал, Кароль, как я хочу домой…

Он подпер всклокоченную голову руками, хлюпнул носом.

– Эй, – сказал капитан Хиббит, – ну-ка, не хныкать! Я попытаюсь тебе помочь. Дай мне только самому добраться до Квейтакки…

– И что ты сделаешь?

– Всё, – сказал капитан Хиббит. – Ты мне веришь?

– Верю, – вздохнул гном. – Наливай…

Веронику поразило выражение глубокого сострадания, появившееся вдруг на лице капитана Хиббита, когда тот взглянул на понуренную голову гнома. Словно Кароль и сам очень хорошо знал, что такое тоска по дому…

«Тонко чувствующий, все понимающий», – вспомнила она слова Овечкина. И закрыла глаза, поспешно отгоняя явившуюся следом непрошенную мысль – неужели капитан Хиббит способен понять даже то, что происходит с нею? Когда она сама этого не понимает?..

…Постепенно их тихие голоса все же убаюкали Веронику.

И всю ночь ее преследовал довольно неожиданный сон. Событий этого сна наутро припомнить она не могла. Но хорошо помнила, что то и дело появлялся в нем белокурый маг с карими глазами и шрамом на левой щеке. Молча взглядывал на нее и исчезал…

* * *

Когда Вероника проснулась, все уже были на ногах.

Кавалер Грикардос варил на своей печурке кашу. Остальные сидели за столом и вполголоса обсуждали, чем займутся сегодня. Капитан Хиббит уверял, что скрываться ему больше нет смысла – дама фон Мей знает, что он в Шеморе, а, следовательно, об этом очень скоро узнает и Стража. Если еще не узнала. Поэтому к даме Лестриу они вполне могут наведаться вдвоем с Овечкиным, оставив Антона и Веронику Андреевну под присмотром Кутерьмы.

Мнения сказочницы никто не спрашивал, и к тому времени, как Вероника, ополоснув лицо над тазиком с водой, выданным кавалером Грикардосом, тоже села за стол, вопрос был решен.

– Посидите, покалякаете с Гришкой, – сказал ей Кароль. – В кои-то веки приличная компания… он, поди, уже и забыл, какие бывают нормальные люди.

Гном так обрадовался этому решению, что спорить Вероника не стала. Да и прав был капитан Хиббит, как всегда… выследить их могли только по ее заклятию, и лучше ей было не высовываться.

После завтрака Михаил Анатольевич на всякий случай окружил своей фирменной защитой все жилище Грикардоса.

А Вероника, пока он занимался этим, вспомнила свой сон и призадумалась. Что бы могло означать сие назойливое явление белокурого мага? Отражение ее беспокойных мыслей? Или он уже знает, где они спрятались? В толковании сновидений она была не сильна. Но в том, что обладает способностью видеть вещие сны, не сомневалась. И нынешнее видение вполне могло означать, что все их меры предосторожности излишни. Преследователь гораздо сильнее в магии и Овечкина, и Кароля, вместе взятых, и явлением своим хотел показать, что напрасны старанья от него укрыться…

Пока сказочница пребывала в сомнениях, стоит ли рассказывать об этом своим спутникам или не стоит, Кароль с Овечкиным уже собрались в путь. Еще раз велели им с Антоном не высовываться и дружно телепортировались к месту проживания дамы Летиции Лестриу.

Но не прошло и получаса – кавалер Грикардос только-только разговорился, вдохновенно повествуя о своих любимых горах, – как они вернулись. И вернулись, как и опасались накануне, с дурными вестями.

Дама Лестриу исчезла при невыясненных обстоятельствах около трех месяцев тому назад. Никто из друзей и знакомых даму после этого не искал, квартира ее пустовала, имущество было свезено на склад – словом, в точности повторилась история с кавалерами Эттиром и Киваном.

Более того, едва покинув дом Летиции, капитан Хиббит снова почувствовал, что за ними кто-то следит. Возможно, кусты…

Когда он в обычном легком тоне сообщил о том Овечкину, Михаил Анатольевич пожал плечами и сказал, что никакой слежки не ощущает. Но капитана это не успокоило. Он велел погодить с телепортацией, и они с Овечкиным двинулись по Третьей Западной улице пешком.

Минут через десять, оглянувшись во второй раз, Кароль пробормотал себе под нос:

– Сдается мне, эта маленькая девочка в синей шапочке – совсем не маленькая девочка… Притормозим, Михаил Анатольевич.

Они остановились, и капитан Хиббит начал неторопливо раскуривать сигару, краем глаза наблюдая за подозрительным ребенком.

Синяя шапочка, которой было всего-то лет восемь на вид, остановилась тоже – перед витриной магазина, в которой для малолетнего дитяти женского пола как будто не могло содержаться ровно ничего интересного. Это был магазин охотничьих принадлежностей…

– Всякие, конечно, дети бывают, – глубокомысленно заметил капитан Хиббит. – Но я бы на нашем месте сделал ноги. Бегом, Михаил Анатольевич… влетаем вон в ту лавчонку и телепортируемся на глазах у изумленной публики. Только не к Гришке, а совсем в другом направлении.

Так они и поступили, и повторили процедуру телепортации в разные районы города еще несколько раз. Теперь, чтобы снова выйти на их след, любому магу – даже самому правителю Квейтакки – понадобилось бы не менее трех суток.

– …Чертовщина какая-то, – так закончил Кароль свой рассказ. – У меня скоро голова лопнет от всех этих загадок! Сколько же народу гоняется за нами? Этот козел, меченный шрамом, следит постоянно – раз, – он начал загибать пальцы. – Вчера следила дама фон Мей – два. Сегодня вообще не пойми кто – три… Все это на фоне убийства наблюдателей, и всякий раз, похоже, на наш след выходили, когда мы совались в их квартиры. Значит, наблюдают за квартирами наблюдателей? Кто, черт побери? Меченый? Невозможно! Он все-таки не Господь Бог, чтобы знать все наши помыслы и замыслы. Дама фон Мей? На кой ей это надо? Остается тот, кто предположительно убил наших наблюдателей… это синешапочное дитя?! Сейчас умру, ей-богу… Ну, положим, дитя – вовсе не дитя, а кровожадный злодей в ложном обличье. Но мы-то ему зачем сдались? И что нам теперь делать?

– Полагаю, это самый актуальный вопрос, – холодно сказал Антон и повернулся к Веронике. – Не кажется ли тебе, дорогая, что настало время образумиться наконец и вернуться домой?

Она нахмурилась. Опять он за свое!..

– И бросить на произвол судьбы наших спутников?