Эпоха Стального Креста - Роман Глушков

– Что вы, что вы, – нервно захихикал едва живой от ужаса коротышка, – в джипе меня укачивает, и я заблюю вам все сиденья...

– Нагадишь – заставлю подлизать языком! – Гюнтер сел перед ним на корточки. – Помнишь меня, малорослый ублюдок?

– Как же, как же, – затряс подбородком Конрад. – Вы есть тот самый разлюбезнейший брат Гюнтер, что некогда нашел мою утерянную по рассеянности печать!

– Гляди-ка, не забыл! – осклабился громила. – Я ползал перед тобой на коленях, роясь в дерьме словно... навозный жук!

– Не утрируйте, милейший, – магистр предпринял попытку отступления задним ходом, но огромная рука германца уже крепко держала его за капюшон балахона. – Вспомните-ка: там ведь была очень даже чистенькая и зелененькая травка...

– Это не меняет сути! – Гюнтер встал, приподнял за собой вырывающегося Конрада и занес свободную руку для затрещины, что при сравнении габаритов обоих вызывало серьезные опасения. – Сейчас я тебя самого... утрирую как Господь черепаху!

– Даже не думай, Гюнтер! – пригрозил я германцу. – Ну-ка опусти его честь на землю, и проваливаем отсюда поскорее – время нам не союзник!

Гюнтер разочарованно поморщился и разжал пальцы, отчего Конрад вновь воткнулся локтями и коленями в песок.

– Жаль, – пробурчал германец, все еще не сводя хищного взгляда со сжавшегося коротышки. – Давно хотел это сделать... Скажи спасибо брату Эрику, мелкая сволочь...

– Ваша честь, – снова обратился я к Конраду. – Прошу вас, не вынуждайте нас к насилию – пройдите в «хантер»...

– А может быть, все-таки отпустите? Смею повторно вас заверить, что буду лишь никчемной обузой! – В глазах магистра было столько мольбы, что она растопила бы сердце самого Циклопа. Но только не наши...

– Ни в коей мере, ваша честь, – опечалил я Конрада. – С нами вам суждено будет исполнить самое важное дело в жизни, а именно: наконец-то по-настоящему спасти ни перед кем не виноватые чистые души. Я бы гордился на вашем месте.

– А можно, я лучше помолюсь за них где-нибудь здесь, в уединении?

– Нельзя! – рявкнул Гюнтер. – Резче отрясай свои тряпки и бегом марш в «хантер»!

До Конрада наконец дошло, что вляпался он по-крупному. Но ни ныть, ни снова перечить бедолага не стал, а лишь потупил взор и поплелся выполнять данный ему приказ. А пока он брезгливо выколачивал песок из складок балахона, мы с Гюнтером собрали все лежавшее на берегу оружие.

Через двадцать минут мы были далеко от места кровавой утренней трагедии. Петляя по узким проселкам, наши «хантеры» (Гюнтер вел джип Пятого отряда, а на заднем сиденье у него болтался связанный для проформы магистр Конрад) неслись в заранее оговоренном нами направлении – на юг к Ренну, – стараясь побыстрее скрыться от ставших ненавистными для всех нас холмов.

Кэтрин, держа малыша на коленях и, успокаивая двух других детей (да и себя в том числе), без умолку повторяла одну и ту же фразу: «Все нормально. Все теперь будет в порядке...» Изредка она посматривала на меня через зеркало заднего вида, но не смела нарушить приказ, который я отдал ей перед тем, как сесть в машину. Он был лаконичен и емок: «Заткнись! Обо всем позже!»

В голове моей все еще эхом стояли выстрелы, хотя времени с того момента прошло достаточно. Это было странное и пугающее состояние – осознавать то, что у тебя нет больше будущего, о каком ты мечтал всю свою сознательную жизнь. А что и оставалось на его опустевшем месте, так это только слабенькая, подобная тщедушной осинке под вековыми сосновыми кронами, надежда, живучести которой воистину не было предела...

– Как зовут младшего? – снова встретившись с Кэтрин в зеркале взглядами, спросил я.

– Ален, – отозвалась она и усадила мальчика поудобней, видимо, разминая затекшую ногу.

Услыхав, что речь идет о нем, Ален перестал смотреть в окно и, насупившись, принялся наблюдать за мной – злым дядькой-Охотником, которых так не любил его папа. Я же обернулся и постарался как можно приветливее ему улыбнуться:

– Привет, Ален. А меня зовут Эрик. Если не возражаешь – дядя Эрик...

«Нужен мне такой дядя!» – выражало личико малыша, но несмотря на это он еле слышно произнес:

– Привет, дядя Эрик...

Как сказал недавно Вацлав – единственная радость за последнюю пару суток...