Республика воров - Скотт Линч

– Ты? Посильную лепту?

– Ну, что у меня для этого могут быть свои причины, потому как я тоже создание из плоти и крови, а не картина маслом или еще какая изысканная безделушка…

– А я тебе нравлюсь? – неожиданно для себя самого выпалил Локк; казалось, сердце его лежит на наковальне, содрогаясь в ожидании неминуемого сокрушительного удара кувалды, а Сабете доступны тысячи способов стереть его в порошок. – Хоть капельку? Тебе мое присутствие доставляет хоть какое-то удовольствие? Или в пустой комнате лучше?

– Ну иногда я бы от пустой комнаты не отказалась.

– Но…

– Да нравишься ты мне, нравишься, – вздохнула она, протягивая руку, словно затем, чтобы ободрительно коснуться его плеча, но жест остался незавершенным. – Ты хитроумный, предприимчивый и даже милым бываешь – вот только одновременно все это у тебя не получается. И, если хочешь знать, иногда я тобой восхищаюсь.

– Хочу ли я знать?! – взволнованно воскликнул Локк; тяжесть на сердце сменилась жарким восторгом. – Да ради этих слов… Я ради этого на все согласен. Потому что… потому что я тоже… я к тебе так же отношусь.

– Ты ко мне совсем иначе относишься.

– Нет, что ты! – горячо возразил он. – Точно так же, без всяких оговорок.

– Видишь ли…

– Эй вы!

На плечо Локка легонько опустилась полированная дубинка, за спиной возник коренастый стражник в кожаных доспехах и горчично-желтом плаще. Рядом с ним стоял юнец в таком же плаще, сжимая в руках длинный шест с фонарем.

– Дорогу не перегораживайте! Тут вам не гостиная! – буркнул стражник.

– Прошу прощения, – произнес Локк учтиво, но со сдержанным достоинством, как подобает законопослушному горожанину; впрочем, особых стараний он не прилагал, поскольку констебль, судя по всему, находился в хорошем расположении духа.

Они с Сабетой сошли с тропы в тень под стеной, где сновали светлячки, вычерчивая в ночном воздухе сияющие бледно-зеленые узоры.

– К окружающим безоговорочно относиться невозможно, – сказала Сабета. – Вот я очень люблю Цеппи, и все же мы с ним друг друга не раз… разочаровывали. И братья Санца для меня как родные, но сейчас мне больше всего хочется, чтобы они куда-нибудь исчезли – хотя бы на год. А ты…

– Я тебя раздражаю.

– За что тебе от меня достается, – ответила она, легонько коснувшись его левого предплечья; Локк с трудом сдержал невольную дрожь. – Понимаешь, безоговорочно никем не восхищаются. Безоговорочно восхищаться можно только неодушевленным предметом, а не человеком.

– Что ж, считай, что я затаил на тебя неисчислимые обиды и вообще питаю всевозможные сомнения и подозрения на твой счет. Довольна?

– Ты опять пытаешься меня очаровать, – негромко сказала Сабета. – Вот только я твоим чарам поддаваться не намерена, Локк Ламора. В этом случае не намерена.

– А могу я как-то загладить свою вину? Что мне сделать, чтобы больше не раздражать тебя своими поступками?

– Гм… Это не так-то просто.

– Ну тогда ты мне хотя бы намекни, – взмолился Локк. – А я попытаюсь сообразить, что к чему. Я ж иногда сообразительный.

– Между Каморром и Эспарой времени для этого будет предостаточно.

– А можно… А завтра можно с тобой снова поговорить? Когда караван на ночлег остановится?

– Сударь, неужели вы желаете заручиться моим согласием на приватную аудиенцию завтра вечером?

– Всенепременно, сударыня. Перед балом и освежающим бокалом вина, сразу же после того, как из-под телеги конский навоз выметут.

– Ах, если вы настаиваете, сударь, то, может быть, я подумаю, стоит ли удовлетворить вашу просьбу.

– Ради одного этого стоит жить, о прекраснейшая!

– Не паясничай, – вздохнула она. – Давай-ка побыстрее заглянем в таверну и вернемся, пока близнецы к Гильдейским лилиям не сбежали.

Из таверны они принесли холодных вареных кур, оливки, черный хлеб и два бурдюка желтого вина, вкусом напоминавшего смесь скипидара с шершневой мочой. Эта нехитрая снедь была роскошным пиршеством в сравнении с солониной и сухарями, которыми Благородным Канальям предстояло питаться всю дорогу до Эспары. За ужином все молчали, сосредоточенно жуя и отмахиваясь от коварных комаров, а в ночи сияли призрачным светом Пять башен.

Жан первым вызвался охранять сон приятелей (ни один уважающий себя каморрец без охраны под открытым небом не уснет даже у самого порога казармы городской стражи), а его четверо приятелей благодарно забрались под телегу и стали устраиваться на ночлег, пусть в духоте и среди комариных полчищ.

Локк сообразил, что ему впервые выпало спать рядом с Сабетой, хотя, строго говоря, их разделяла непреодолимая преграда в виде братьев Санца.

– Ничего страшного, – чуть слышно пробормотал он. – Сначала научимся ползать, потом – ходить, а там и побежим…

– Эй, а ты во сне пердишь? – зашептал Галдо в Локкову спину.

– Ты пердеж от своей собственной вони отличить сможешь, а, Санца?

– Забыл, что ли? Никаких Санца, межеумок! Я – Асино.

– Еще какой, – проворчал Локк и зевнул.