Летний Рыцарь - Джим Батчер

Я гнал «Жучка» на север от города, стараясь держаться берега озера. Дождь лил как из ведра, а тучи то и дело освещались вспышками молний. Милях в десяти от центра города дождь сделался, наконец, слабее, зато воздух – заметно холоднее. Во всяком случае, я в джинсах и футболке начал дрожать. Я свернул с Шеридан-роуд и проехал еще пару миль на север от Северо-Западного университета, в сторону Уиннетка, потом остановил машину, вытянул стояночный тормоз и вышел на берег озера.

Ночь была темная, но я не засветил свой жезл, и фонарика брать с собой тоже не стал. Конечно, потребовалось некоторое время, чтобы глаза свыклись с темнотой, но в конце концов я начал различать силуэты деревьев и вышел сквозь кусты к длинной, выдающейся в озеро скале. Я пробрался на самый конец ее и с минуту просто постоял, слушая раскаты грома над озером и плеск волн о берег. Сам воздух казался каким-то тревожным, полным жестокости, а легкий дождь был до неуютного ледяным.

Я закрыл глаза, набираясь энергии из окружавших меня, сходившихся в этой точке стихий. Сила пульсировала во мне, рвалась наружу, едва подчиняясь моей воле. Я мысленно придал ей нужную форму, открыл глаза и поднял руки так, что дождевая вода стекала по шрамам на запястьях.

Я собрал все силы, что накопил за эту пару минут, и повернулся лицом к бушевавшей над озером грозе.

– Крестная! – выкрикнул я. – Vente, Леанансидхе!

– Право же, детка, тебе совершенно незачем так кричать, – послышался голос у самого моего уха. – Я и так здесь.

Я подпрыгнул от неожиданности и чуть не свалился в воду. Моя фея-крестная невозмутимо стояла на поверхности воды чуть левее меня, слегка покачиваясь на волнах.

Мы с Леа примерно одного роста, но в отличие от моих резких черт и острых углов, она являет собой сочетание перетекающих кривых и мягких форм. Волосы цвета огня струились до самых бедер; сегодня на ней было шелковое платье изумрудного с золотыми и аквамариновыми прожилками цвета. Золотой плетеный пояс подхватывал его на талии, и на этом поясе висел в ножнах нож с темной рукояткой.

Леа принадлежала к высшим сидхе, и красота ее не поддавалась описанию. Безупречность ее форм дополнялась женственной чувственностью полных губ, нежной кожей и кошачьими как у большинства фей глазами золотого цвета. Она смотрела на мое удивление с легкой улыбкой.

– Добрый вечер, крестная, – сказал я, изо всех сил стараясь быть вежливым. – Вы сегодня не уступаете красотой звездам.

Она испустила довольный вздох.

– Такой льстец. Этот разговор уже нравится мне больше предыдущего.

– Ну, на этот раз я не умираю, – заметил я.

Улыбка ее померкла.

– Это как посмотреть, – мягко возразила она. – Тебе грозит большая опасность, дитя мое.

– Если подумать, как правило, так бывает каждый раз, как вы оказываетесь рядом.

Она укоризненно хмыкнула.

– Вздор. Я никогда не заботилась ни о чем, кроме лучших твоих интересов.

Я горько усмехнулся.

– Моих лучших интересов? Круто сказано.

Леа изогнула бровь.

– Разве у тебя имеется повод думать иначе?

– Ну для начала, вы обманом заставили меня упустить магический меч, а потом продали Мэб.

– Цыц, – оборвала меня Леа. – Меч – это просто бизнес, детка. А что касается продажи тебя Мэб… Тут у меня не было выбора.

– Ну да, конечно.

Она выгнула бровь еще сильнее.

– Ты мог бы и сам догадаться, дорогой крестник. Ты же знаешь, я не могу говорить неправды. После нашей прошлой встречи я вернулась домой, обладая огромной силой, но с совершенно расшатанным здоровьем. Его надо было поправить, и твой долг стал тем механизмом, который выбрала для этого Королева.

Мгновение я хмуро смотрел на нее.

– Вернулись, обладая огромной силой… – взгляд мой упал на нож, висевший у нее на поясе. – Той штукой, что дали вам вампиры?

Она небрежно опустила руку на рукоять кинжала.

– Ну, не принижай ее так. Этот предмет создан не ими. И это не столько подарок, сколько плата.

– Выходит, «Амораккиус» и эта штука одного поля ягоды? Вы это имеете в виду? – ох. Моя фея-крестная была достаточно опасна и без подобных магических артефактов. – И что это?

– Вопрос не в том, «что», а в том, «чье», – поправила меня Леа. – И в любом случае, заверяю тебя, передача моих прав на тебя Мэб не имела целью причинить тебе какой-либо вред. Мне это нужно меньше всего.

Я хмуро уставился на нее.

– Вы пытались превратить меня в одну из своих гончих и держать в конуре, крестная.

– Ты был бы там в полной безопасности, – возразила она. – И счастлив. Я желала для тебя только самого лучшего – ведь ты мне не безразличен, дитя мое.

В животе моем неприятно похолодело.

– Угу. Э... Это очень... очень в вашем духе. Это извращение, безумие, но это я могу понять.

Леа улыбнулась.

– Ну конечно, можешь. Раз так, перейдем к делу. Зачем ты звал меня сегодня?