Дракон выбирает невесту - Лариса Петровичева

Господь с огромного полотна за спиной священника смотрел доброжелательно и сочувствующе. На какой-то миг мне стало легче — я почувствовала незримую, но очень сильную поддержку, и поняла, что смогу пройти весь этот путь до конца. Я была не одна.

— Если здесь есть кто-то, кто считает, что этот брак не должен быть заключен, — продолжал священник, — то пусть скажет об этом сейчас либо молчит навеки.

Он сделал небольшую паузу. Кристиан улыбнулся, легонько сжал мою руку. Я стиснула букет так, что какой-то случайно оставшийся на стебле розовый шип уколол ладонь.

Кто тут может быть против? Макс будет молчать, потому что прекрасно понимает, чем могут обернуться его слова — горящими драконьими башнями и драконьими головами на пиках. А молодец Кристиан, как ловко все провернул… Сперва запугал драконов возможностью своего президентства и массовых смертей, а потом убил своего отца и стал главой семьи. И это приняли как наименьшее из зол. Решили, что еще легко отделались, а старого Финнигана и так никто не любил, кроме его детей… На этом фоне то, что Кристиан получил меня, — уже мелочи. Малозначительные детали на огромном красочном полотне.

Священник оценил благоговейное молчание присутствующих и, кивнув, продолжил:

— Тогда я спрошу тебя, Инга. Согласна ли ты взять в мужья этого мужчину, любить его, заботиться о нем, быть ему верной?

Вспомнилось, как когда-то давным-давно мы лежали под яблоней, ронявшей на нас листву, и Георхос твердо пообещал: «Я обязательно вернусь. Только дождись меня. Дождешься?» Его тогда спешно отозвали в столицу, были какие-то проблемы в семье. Я уже не помнила точно, что там произошло. «Конечно, дождусь, — ответила я, нисколько не сомневаясь в своих словах. — Ты только возвращайся. Найди меня». А вечер позднего бабьего лета был свежим и невесомым, мир пах спелыми яблоками и осенними цветами, и в небе над нами сияли первые звезды.

— Да, я согласна, — ответила я. Мне больше нечего было сказать.

— Твое решение принято добровольно, без принуждения, с чистым сердцем? — спросил священник.

Я кивнула.

— Да. Добровольно и без принуждения.

Позади едва слышно скрипнула скамья — должно быть, Макс вздрогнул от моих слов. Я не обернулась, хотя больше всего сейчас хотела посмотреть ему в лицо.

— Хорошо, — кивнул священник. — Тогда спрошу тебя, Кристиан. Согласен ли ты взять в жены эту женщину, любить ее, заботиться о ней, быть ей верным?

— Да. — Голос Кристиана был полон такой искренности и такого тепла, что я невольно вздрогнула. — Да, я согласен. Инга, я всегда буду тебя любить. Я сделаю нашу жизнь самой лучшей.

Я улыбнулась. Не знаю, что сработало — драконье обаяние или необходимость держать лицо даже в такой ситуации, но улыбка получилась вполне милой.

— Твое решение принято добровольно, без принуждения, с чистым сердцем?

— Да, — кивнул Кристиан.

Теперь мы смотрели друг на друга, и я думала только о том, что невеста должна выглядеть счастливой, когда стоит перед алтарем. Что выйти замуж за самого богатого и влиятельного человека планеты — все-таки не самое страшное, что может случиться.

— Тогда перед лицом Господа нашего и свидетелей объявляю вас мужем и женой, — произнес священник, и по его знаку помощник вынес чашу с вином. Мы послушно сделали по глотку, и священник сказал: — Любите и будьте любимы, и пусть даже смерть не станет выше вашей любви.

Храм вдруг содрогнулся и с величавой медлительностью поплыл куда-то в сторону. А потом прохладные плиты каменного пола ударили мне в спину и последней мыслью перед тем, как потерять сознание, была: «Вот и все».

— Тихо, тихо, Инга. Все хорошо.

Кристиан гладил меня по щеке. Обморок медленно отступал, но глаза открывать не хотелось. Я прекрасно понимала, что не увижу ничего хорошего, а значит, и незачем выбираться из тьмы. Лучше остаться там.

— Все хорошо. — Судя по голосу, Кристиан улыбался и не скрывал своего счастья. — Все хорошо, все в порядке.

Я все-таки открыла глаза. Мы с Кристианом расположились на заднем сиденье большого внедорожника, за окнами мелькали деревья, и машина ехала по знакомой дороге домой. Венчание закончилось, мы уже были мужем и женой. Передо мной лежала новая жизнь.

— Я упала, да? — задала я на удивление глупый вопрос.

Кристиан обнял меня за плечи, поцеловал в висок и ответил:

— Это бывает, Инга. Женщины в твоем положении часто теряют сознание.

Я вздрогнула. Ужас, охвативший меня, был липким и ледяным, словно я рухнула в болото и пошла ко дну. На мгновение солнечный осенний день утратил все цвета и звуки. Мне казалось, что я повисла на тонкой нити над пропастью, и нить дрожит, готовая оборваться.

— В каком моем положении? — прошептала я.

Губы едва шевелились от ужаса. А Кристиан улыбался — он был счастлив просто до одури. Я и подумать не могла, что у него может быть такое выражение лица: какое-то очень светлое и детское.

— Ты беременна, Инга, — сказал Кристиан, уже не сдерживая счастливой улыбки. — У нас будет ребенок.

Ощущение было таким, словно он изо всех сил закатил мне пощечину. Некоторое время я сидела просто так — неподвижно, безмолвно, утратив все чувства, а потом все-таки набралась сил, чтоб спросить:

— Откуда ты знаешь?

— Дракон всегда чувствует такие вещи, — с гордостью сообщил Кристиан. — У нас с тобой изменился запах. Уже три дня как. Я все сомневался, а сегодня окончательно понял.

Я зажмурилась, с трудом сдерживая крик ужаса. Конечно, моя беременность была только вопросом времени, раз уж мы с Кристианом занимались любовью и не предохранялись при этом. Но то, что это случилось настолько быстро, потрясло меня.

За что, Господи?

Машина свернула на подъездную дорожку к особняку. Белая, какая-то нелепая громадина — неужели в этом доме совсем скоро появится ребенок? И мне придется научиться любить его, дарить ему тепло и нежность. Хватит уже несчастных и никому не нужных детей, которые потом рвутся изменить изувечивший их мир.

— Я не верю, — прошептала я, молясь лишь о том, чтоб не расплакаться. Мелькнула мысль, что это может быть ребенок Макса. Мелькнула и тотчас же погасла. Кристиан был прав, когда-то давно я читала статью о том, что отец-дракон всегда чувствует появление своего ребенка. Между ними существует особая связь.

— Неожиданно, правда? — спросил Кристиан и вдруг с какой-то бесшабашной легкостью выдохнул: — Господи, неужели все может быть настолько хорошо?

У жизни все-таки специфическое чувство юмора. Что одному хорошо, то другому — повод повеситься. А Кристиан и в самом деле был счастлив. Должно быть, впервые его жизнь стала складываться так, как нужно. Он получил надежду на счастье, любовь и семью, которых у него никогда не было. Осталось решить, как мне с этим быть.