Избранница стража мглы - Валерия Чернованова

Хорошо, если Моран дома. Говорить по душам можно и в горизонтальном положении. Вот сейчас рухну на такую манящую кровать и до завтра даже шевелиться не буду.

К сожалению, с тем, чтобы куда-нибудь рухнуть, у меня так и не сложилось.

— Его светлость еще не вернулся со службы, — отчиталась Мадлен и с тревогой спросила: — Ваша светлость, с вами все в порядке? Вы такая бледная.

Ладно, изображать труп вполне можно и в карете. Пока доберусь до Анфальма, возможно, силы ко мне вернутся. Хотя бы их малая толика. Если это, конечно, не опасное для жизни магическое истощение, после которого нет нужды изображать покойника. Маг им просто становится.

Отогнав от себя страшное предположение (как будто уже имеющихся кошмаров недостаточно), велела Мадлен скорей бежать вниз и распорядиться подать экипаж. Девушка попробовала было возразить, мол, маркизе явно нездоровится и ее место сейчас в кровати под пуховым одеялом, но осеклась под моим строгим взглядом и побежала выполнять распоряжение.

Минуты, пока шла по коридору, а потом осторожно спускалась вниз, судорожно сжимая перила, опасаясь упасть с лестницы, сохранились в памяти как нечто размытое, подернутое мглой, никак не желавшей рассеиваться.

Прохлада каменного дома сменилась удушливой атмосферой жаркого вечера. Это вам не Луази, где даже летом приходится кутаться в шаль и только в мечтах рисовать теплое солнце. Небо Навенны поражало своей чистотой. Полная луна, точно драгоценное украшение, сияла в самом центре чернильного купола. Она казалась ослепительно-яркой, а многочисленные звезды, беря с нее пример, тоже сверкали, как только что отчеканенные сантали.

Пришлось зажмуриться и, опираясь на руку кучера, укрыться в полумраке кареты. Я даже шторку на всякий случай задернула, чтобы не ослепнуть от ядовитого лунного света. Откинувшись на подушки, в изнеможении прикрыла глаза. И, пока ехала, тихо твердила шепотом:

— Главное, не уснуть. Главное, бодрствовать и быть сильной.

Найти Морана. Предупредить. Расспросить об этой страшной колдунье.

В курсе ли он, с кем водила дружбу его обожаемая маркиза и на что готова была пойти ради собственного спасения?

Как можно было быть такой бессердечной…

Из размышлений меня вырвал сильный толчок, когда карета, резко вильнув на повороте, неожиданно остановилась, словно приклеилась к мостовой колесами. Раздался крик кучера, следом послышалась яростная брань, заглушенная испуганным ржанием лошадей, молотящих по камню копытами.

А потом все стихло.

Кроме моего сердца, оглушительно колотящегося в груди. Один удар, другой. Третий.

Тихо. И страшно. Настолько, что цепенеет тело.

Шелест шагов по дороге. Я вжалась в сиденье.

А когда резко распахнулась дверца, только и успела, что открыть рот. Но крик так и не сорвался с моих губ.

Заметила высокую фигуру, метнувшуюся ко мне с быстротой вспышки, ощутила резкий запах, который исходил от тряпки в руке незнакомца. И мир, до этого утопавший в вязком мареве, поглотила непроницаемая тьма.

Пожилой маг терпеливо ждал, когда у ворот покажется привратник. Последний был явно недоволен поздним визитом незваного гостя и даже не пытался скрыть своего раздражения. Впрочем, мэтру Леграну были безразличны чувства этого светловолосого мальчишки. Куда больше магистра заботила судьба новоиспеченной маркизы.

— Мне надобно переговорить с ее светлостью, — вежливо обратился к долговязому слуге учитель. — Передайте, дело срочное.

— Вы с ее светлостью разминулись, — неохотно, словно каждое слово давалось ему с огромным усилием, ответил ленивец. — Маркиза недавно уехала.

— Уехала куда? — даже не пытаясь скрыть досады, воскликнул мэтр.

Юноша махнул рукой, указывая в сторону темной улочки.

— Куда-то туда. — Не преминув со смешком добавить: — Мне госпожа не докладывает о своих поездках.

Вернувшись в карету, маг велел кучеру ехать в направлении, указанном слугой. А сам прикрыл глаза и сосредоточился на той, чья жизнь и благополучие по милости стража оказались в опасности.

Возможно, он был единственный, кто мог ее защитить.

Чувство, что не хватает воздуха и никак не получается вдохнуть, вывело меня из обморочного состояния. Оказалось, я действительно задыхалась, а все из-за мерзкого на вкус пойла, которое мне безжалостно заливали в рот.

Один детина, в роду которого наверняка затесались мифические создания — великаны, своей лапищей сжимал мне лицо, отчего я не могла стиснуть зубы. Другой, такой же крупный и мощный, возвышался надо мной подобно глыбе и продолжал, что-то беззаботно насвистывая себе под нос, вливать в меня тошнотворную дрянь.

— Хватит! — послышался нетерпеливый окрик, после чего проклятая ведьма, похитившая меня, принялась запоздало сокрушаться: — Ну вот! Следовало сначала ее раздеть! Все платье мне заляпали!

— Раздеть — это мы с радостью, — ухмыльнулся первый наемник.

Кое-как оттерев стекавшую по подбородку и шее липкую дрянь, я жадно глотнула воздух. Даже представить было страшно, чем она меня опоила. Ядом? Это вполне в духе Опаль.

— Ну так как, раздевать?

Не церемонясь, меня схватили за шиворот и, словно марионетку, поставили на ноги. Правда, я тут же по стенке сползла обратно на пол. Предательское тело не слушалось. Лица мучителей расплывались. То ли комната тонула в полумраке, разбавленном тусклым пламенем свечных огарков, то ли это у меня по-прежнему темнело в глазах.

— Только осторожно, — предупредила герцогиня. — Не хватало еще мне наряжаться в лохмотья.

Не знаю, от чего именно меня мутило больше: от зелья или от грубых прикосновений. Попытка сопротивления с треском провалилась. Единственное, что мне оставалось, — это нечленораздельное мычание и слезы бессилия, что катились по щекам, пока эти негодяи стаскивали с меня платье.

— Сказала же, осторожней! — раздраженно взвизгнула ее демонова светлость. — Я не собираюсь напяливать на себя рванье!

Все чувства были обострены. Я слышала, как под ногами разбойников противно скрипят старые половицы, как шуршат юбки сумасшедшей стервы, которая нервно металась но комнате, и снизу доносятся невыносимо громкие пьяные крики и безудержный хохот. Кажется, меня притащили в забытую Единой дыру. В одно из таких сомнительных заведений, где обнаружить утром труп вместо постояльца — обычное дело.

Какие только ужасы не происходили за закрытыми дверями подобных трущоб. Никогда бы не подумала, что окажусь в таком месте в качестве пленницы.

Когда сальная ладонь жадно, до боли стиснула мне грудь, а небритая физиономия моей «камеристки» расплылась в похабной ухмылке, я снова протестующе замычала и попыталась подпалить негодяю рыжий веник, заменявший ему усы. Но сил не хватило даже на одну-единственную искру. Лишь голова сильнее закружилась, и еще больше затошнило от запаха потных, давно не мытых тел, находящихся ко мне в опасной близости.