Все ведьмы делают это! - Надежда Первухина

Искрошив в мелкую пыль белладонну и лилии, я всыпала их в чашу. Размешала полученную массу ножом и, самоблагословясь, как и положено всякой ведьме, вскрыла себе вену на левой руке. Моя кровь закапала в чашу.

– Это жертва за то, что я собираюсь сотворить. Да будет она принята!

Чаша вспыхнула золотистым пламенем и исчезла. Жертва принята. Теперь я могу вызвать Инари из царства мертвых, не опасаясь, что на мой зов вместо дорогой подруги явится какой-нибудь подсуетившийся кадавр.

Рана на руке кровоточила, как и положено. Прошептав тайные слова, я брызнула своей кровью на околевших петуха и голубя. Их раны тут же затянулись. Птицы ожили. Значит, оживет и Инари.

Раздвинув погребальные пелены, я обнажила левую грудь моей названой сестры, мимолетно отметив при этом, что на этой прекрасной белой груди красуется расплывчатый синяк как от слишком сильного и затяжного поцелуя. Бедная Инари! Видно, чересчур пылкий и неумелый был у тебя любовник. Торопливый. Ну ничего, я верну ему тебя.

С этой мыслью я погрузила острие шпаги в неподатливое ледяное тело. А потом, вытащив шпагу, над образовавшимся черным проколом я вытянула свою руку с каплющей прямо на грудь Инари кровью.

– Я делюсь с тобой своей кровью, своей силой, своей жизнью. Я делюсь с тобой дыханьем из уст, мыслью из разума, нежностью из сердца. Живи, сестра!

Словно ледяная игла прошила меня от головы до пят, раздирая мою плоть, забирая последние силы. Я закачалась от боли и вцепилась в погребальное ложе, чтобы не упасть. Закрыла глаза, переводя дух, заставляя сердце работать в нормальном режиме... Ну, успокойся, дурочка. Все ведь должнополучиться.

– Вика... Сестра...

Я открыла глаза. Инари сидела на своем ложе и смотрела на меня, как вполне живой, просто очень долго спавший человек. Не было в ее глазах стеклянного блеска, который присущ недоожившим мертвецам, зомби и прочей непотребной шушере.

Значит, у меня получилось.

Она жива.

Если меня уволят с радио, я устроюсь работать в какую-нибудь больницу реаниматологом.

– Ты вернула меня?!

– Ну да. С возвращением тебя, как говорится, на бренную землю...

Рот Инари жалобно округлился, из глаз полились слезы. Она протянула руки ко мне...

– Пустое, не благодари, – отмахнулась я. – Для ведьмы моего уровня это совсем несложное дело...

– Зачем ты это сделала!!!

Инари это так выкрикнула, что в первую минуту я подумала, что передо мной все-таки недооживший мертвец.

– Чур, чур меня! Что ты орешь, Инари, будто я тебе на кимоно наступила?! Неужели ты не рада снова жить и видеть меня?

– Рада, – вопреки своим словам моя подруга выдала очередную порцию бурных рыданий. При этом я заметила, что ее слезы превращаются в драгоценные камни и, как горох, сыплются на пол.

Я улучила паузу в ее рыданиях и сказала:

– Тебе не стыдно, дракон из клана Тодороки? Ты рыдаешь, подобно пьяному ронину!

– Я рыдаю именно из-за стыда, который разъедает мое сердце! – воскликнула Инари, но плакать перестала. – Смерть была для меня благом, покрывшим мои грехи, а ты вернула меня к жизни, чтобы я стыдилась смотреть тебе в глаза!

– Ох, успокойся ты, пожалуйста! Некогда сейчас реветь. Тут в ближайшее время намечаются такие события, при которых тебе, в силу твоего теперешнего состояния, лучше не присутствовать. Я отведу тебя в туалет (ты наверняка туда хочешь), а потом отправлю домой. Лады?

Я взяла подругу за руку, намереваясь свести ее с ложа скорби, но она отняла руку и соскочила сама. Нервно поправила на себе свою погребальную хламиду.

– О, ты явилась воплощением моего стыда и позора, сестра! – простонала она.

– Инари, ну зачем ты так? Я, можно сказать, из лучших побуждений... Ну что ты меня так уж стыдишься, а? Как будто мужа моего соблазнила, право...

Инари посмотрела на меня налитыми страхом и скорбью глазами.

– Ты догадалась... – прошептала она.

– Ты о чем?

– О том, что я... – голос моей дорогой подруги упал совсем уж до невнятного шепота, – что я... согрешила с твоим мужем.

Я помолчала, потом спросила:

– Ты это серьезно?

–Да. – Она опустилась передо мной на колени, коснулась головой пола. Ее распущенные волосы блестящей черной волной упали на носки моих сапожек... – Казни меня любой казнью. Этого невозможно простить. Я знаю.

Ничего ты не знаешь, Инари. Многое можно простить. Если есть на это сила...

Я опустилась с нею рядом, коснулась плеча. Она вздрогнула, посмотрела на меня.

– Инари, скажи мне честно, потому что это для меня важнее всего, – попросила я. – Дорожишь ли ты мною, как подругой?

– Да.

– Считаешь ли ты, что когда мы были драконами, то породнились по духу и силе?

– Да.

– Любишь ли ты меня, как свою названую сестру?

– Да. – Взгляд Инари стал твердым, как хрусталь. – И я могу тебе поклясться в этом своей жизнью и смертью, ибо мои жизнь и смерть принадлежат тебе.

Я облегченно вздохнула:

– Ну, тогда все нормально! И вообще, нашла из-за чего переживать. Точнее, из-за кого!

– Как? Сестра моя, госпожа моя, неужели ты не гневаешься на меня за то, что я посягнула на твоего супруга?

– Нет! – я искренне рассмеялась. – Не гневаюсь. Абсолютно. Было б там на что посягать! Подумаешь, сокровище! Хочешь, насовсем его себе забирай!

– Нет, что ты... Я знаю, он просто поддался моим природным чарам, а любит на самом деле только тебя. Это правда!

– Серьезно? Ну ладно. Кстати, это мой прелюбодей тебе такой поцелуй на груди насосал?

– Он, – смущенно потупилась Инари.

– Вот вандал! Никакого такта в интимных отношениях с приличной женщиной! Плохо я его воспитала!

– Ну, вообще-то он ничего, – зарделась подруга.

– Да, может, когда захочет, – лаконично отрезюмировала я потенцию своего благоверного. – Ладно. Теперь, когда мы разобрались с твоим оживлением и моим распутным мужем, нужно сделать еще кое-что...

– И ЧТО ЖЕ ТЫ НАМЕРЕНА СДЕЛАТЬ, НЕГОДНАЯ ТВАРЬ?!

Ой, какой до боли в копчике знакомый голос!

Я посмотрела на свою дражайшую тетушку, которая скребла руками прозрачную стену магической защиты и при этом не стеснялась в выражениях. Наверное, в этот момент на моей физиономии расцветала ухмылка, какой ухмылялся бы принтер, зажевавший единственную и бесценную распечатку в тот самый момент, когда вы уже успели удалить оригинал.

– Ma tante, – голосом, в котором сосредоточилось ехидство всех племянниц мира, обратилась я к тетушке. – Что вы там скребетесь, как отравленная мышь? Не суетитесь, ваш план уже провален.