Розы на стене - Бронислава Вонсович

– Кристиан, я не хочу тебя видеть. – Голос все-таки дрогнул, но я понадеялась, что этого никто не заметил. – Никогда.

– Фридерика, но я же на все готов ради тебя.

– Даже рассказать, из-за чего умерла ее сестра? – вкрадчиво спросил Штаден-старший.

– Даже промолчать об этом.

Кристиан чуть отступил от нас, словно опасаясь, что сейчас из него примутся выбивать сведения. Опасения его отчасти оправданы: что отец, что сын не церемонились с противниками; но тем не менее вряд ли они применят свои умения посреди оживленной улицы на глазах толпы прохожих. Но это отступление было слишком характерным – оно показало, что Кристиан выступает против нас, за неизвестного преступника. Но столь ли он неизвестен?

– Фридерика, тебе лучше уехать. Подписать документы о практике у Вайнера и Циммермана и уехать. Чем скорее, тем лучше. – Кристиан подчеркнуто не замечал моих спутников, смотрел только на меня, но в его взгляде была некая обреченность, он сам не верил, что я послушаюсь. – Не надо ворошить эту историю, прошу тебя.

– Уходи.

Хотелось сказать многое, но я смогла выдавить лишь короткое слово. Но и в это короткое слово я смогла вложить свое презрение. Кристиан вздрогнул, как от пощечины, покраснел, но все же нашел в себе силы пробормотать:

– Фридерика, ты всегда можешь на меня рассчитывать, помни.

Я отвернулась, не желая больше ни видеть Кристиана, ни говорить с ним. Столько времени обманывать, манипулировать, а потом говорить, что я могу на него рассчитывать? Нет, я не на его стороне. От Штаденов рядом повеяло силой и поддержкой. Но так ли это? Хватит заниматься самообманом – я могу рассчитывать лишь на себя. Гюнтер взял меня под руку и куда-то повел. Хотя почему куда-то? В храм.

– Кого так боится этот инор? – прервал молчание Штаден-старший.

– Герцога? – предположила я. – Он же здесь главный.

Ответ напрашивался сам собой, но я прекрасно помнила самого Валентина, как герцог просил себя называть, на страшного злодея он не походил: этакий любитель хорошо поесть, выпить и приволокнуться за красивой дамой. А может, и не только приволокнуться.

– Вряд ли, – не согласился Гюнтер. – Он прочно сидит на орочьих травках.

– Давно?

– Не знаю. Спросить не у кого. Не думаю, что Матильда ответит на столь деликатный вопрос. Скорее вытаращит свои прекрасные глаза и начнет страдать: «Как ты мог такое подумать? Я уверена, в тебе говорит ревность».

Гюнтер настолько точно передразнил герцогиню, что я чуть не рассмеялась, но вовремя вспомнила, что дело у нас серьезное, и с трудом подавила уже почти вырвавшийся смешок. Но Штадена-старшего такие соображения не останавливали, и он расхохотался на всю улицу.

– Должен признать, она мне никогда не нравилась, – отсмеявшись сказал он. – Фальшивая насквозь, со своими ужимками и жаждой высокого положения. Тогда говорить тебе было бесполезно, но я рад, что ты сам понял, что она из себя представляет.

– Матильда сделала для этого все, – чуть мрачно ответил Гюнтер, явно вспомнив что-то неприятное. – Но если не герцог, то кто?

– Кто-то из его окружения, – предположил Штаден-старший. – Или даже вообще теневой глава города. Есть тут такой?

– Возможно. Но в комнате, где жила покойная сестра Фридерики, найден рисунок, на котором соседствуют бутон розы и герцогский герб, – напомнил Гюнтер. – И куст под окном, опять же. Нет, герцогская семья непременно замешана.

– Или кто-то близкий. Но поговорим об этом позже. Мы пришли.

Мы стояли уже на пороге храма, и внезапно я испугалась. Двое иноров рядом казались скорее конвоем, чем сопровождающими. Появилось чувство, что иду прямиком в расставленную ловушку. Но какая ловушка в храме? Я зачем-то оглянулась, надеясь увидеть Кристиана. Кристиана, который в последнее время всегда был рядом. Но сейчас его не было. И не будет. Почему-то показалось, что сделай шаг – и все, прошлая жизнь останется за порогом, а новая… Кто знает, какой она будет?

Я разозлилась на себя за глупые мысли. Какая новая жизнь? Фиктивный брак, вся задача которого – дать ширму Штаденам для Штраубов. Гюнтер забудет обо мне, едва я уеду из Траттена, и вспомнит, лишь когда понадобится развод.

– Может быть, все-таки новое платье? – неожиданно предложил Штаден-старший. – Инориты обычно придают таким мелочам большое значение.

– Какая разница? – удивилась я. – Это ненастоящий брак. С моей стороны глупо прихорашиваться перед событием, которое ничего не меняет в моей жизни.

– Почему не меняет? – неожиданно возмутился Гюнтер. – Раньше вы не могли рассчитывать на помощь моей семьи, теперь можете.

– Вряд ли я когда-нибудь за ней обращусь.

Мы стояли в дверях, как скульптурная композиция, украшающая храм. Или отпугивающая от него – это уж как посмотреть.

– Инорита, мы ведь уже договорились, – укоризненно напомнил Штаден-старший. – Что с вами?

Не объяснять же, что сама мысль о фиктивном браке кажется кощунственной? Особенно в столь красивом, пронизанным солнечными лучами храме. Обман Богини в ее доме…

– Леди сомневается? – к нам подошел священник, сразу понявший, и зачем мы пришли, и причину нашей задержки. – Возможно, вам стоит еще немного подумать? Месяца два-три? Брак – слишком серьезное дело, чтобы относиться к нему легкомысленно.

– Леди не сомневается, – отрезал Штаден-старший. – Леди немного волнуется, но уже почти взяла себя в руки, правда?

Спросил он мягко, но как-то так, что ответить «нет» казалось невозможным.

– Да, – я даже улыбнулась.

Наверное, улыбка получилась не слишком красивой, потому что Гюнтер внезапно наклонился и прошептал так, что слышала только я одна:

– Фридерика, я в любом случае выясню, что случилось с вашей сестрой, выйдете ли вы за меня или откажетесь. Обещаю.

Я покраснела. Не подумал ли он, что я решила запросить большую плату за свои «услуги», на чем настаивал не так давно Кристиан? Для меня узнать, что же случилось с Мартой, важнее, чем получить любые деньги. Гюнтер не отказывается от обещания, но и я не стану нарушать договоренности. В конце концов, ничего страшного случится, если я формально побуду год его женой.

– Действительно, в такой день любая девушка волнуется, – согласился священник, не убирая, впрочем, подозрительности ни из тона, ни из взгляда.

– Я не отказываюсь. Но, Гюнтер, вдруг передумали вы?

Его отец неопределенно хмыкнул и с интересом посмотрел на сына. Да, похоже, от Гюнтера ответ «нет» тоже не примут.

– Что вы, Фридерика, я считаю мгновения до того момента, когда вы станете моей женой, – галантно ответил Штаден-младший. – Я счастлив, что встретил вас.

Его слова неожиданно оказались очень приятны, хотя и не были правдой. Но смотрел он так, что я на миг поверила. Он смотрел на меня, я – на него, и, казалось, для нас двоих нет ничего невозможного. Гюнтер поднес мою руку к губам и нежно поцеловал.