Кремль 2222. Запад - Владислав Выставной

— Сама удивляюсь, — легкомысленно отозвалась Хельга откуда-то из полумрака. — Ой, а у этого голова отвалилась. Жа-алко…

— Постой-ка… — недоуменно проговорил Книжник, щурясь. — Как это я цвета в темноте различаю? Это что же, у них за спинами — свет?

— Ага, — отозвалась Хельга. — Там всегда свет был. Это Стражи. Это мы так их назвали. Их нельзя трогать.

— Почему?

— Ну не знаю. Страшные они.

— По-моему, не страшнее всех прочих…

— Ну нам казалось, что Стражи здесь главные, и именно они разрешают нам играть на Кладбище. Видишь, они охраняют кабель.

Кабель действительно, извиваясь, проползал под ногами «Стражей», загораживающих узкий проход, из которого струился бледный синеватый свет.

— Стражи Стражами, — проговорил Книжник, вглядываясь туда, за спины мертвецов. — А что там, дальше?

— Не знаю, — девушка пожала плечами. — Кто же полезет через Стражей напролом? Чтобы они потом во сне приходили по твою душу?

— Ну да, конечно… — поежился парень. — Но все же — там свет! Неужели не любопытно было?

— Ну свет и свет, — пожала плечами девушка. — У нас много где свет…

Книжник досадливо крякнул: он никак не мог смириться с этим легкомысленным отношением вестов к экономии электроэнергии. Кремлевских механиков на них не хватает!

— Если есть свет — значит, там у вас еще какие-то помещения есть? — продолжал свой допрос Книжник.

— Может, и есть. Да только сто лет уже туда никто не ходит. Я же говорю: железная чума. Раз здесь сделали Кладбище, а вход замуровали — значит, так надо было. Может, там весь сектор заражен.

— Но как же вы тогда сами не заразились? — возразил Книжник, оглядывая помещение со все возрастающим интересом. Он уже не боялся: когда начинаешь серьезный поиск, страх уступает место любопытству исследователя. — Скажи, а взрослые знали о ваших играх?

— Что ты! — усмехнулась Хельга. — И сейчас не знают. Узнали б — убили.

— Выходит, вы играли там годами и все же не подхватили эту страшную заразу? — прищурился Книжник. — Это означает, что болезнь ушла. И знаешь что?

— Что? — подкравшись в темноте, прямо в ухо прошептала Хельга.

Чтобы избежать помутнения рассудка от нахлынувших чувств, Книжник уставился прямо перед собой в истлевшее лицо трупа. Вспомнилась семинарская байка про похотливого монаха, сунувшего руку в кипящий котел, как говорится, «во избежание». Дурманящее чувство не проходило, к тому же он снова ощутил щекой ее горячее дыхание.

— Мы пойдем туда, на свет! — Книжник решительно указал на тонкий проблеск за спинами мертвых Стражей.

И первым ринулся вперед — меж застывших Стражей. Одно из тел повалось на пол — и с тихим треском рассыпалось, как рассохшаяся кукла из папье-маше. Книжник замер, обернулся. Ему стало не по себе: он ощутил вину от своего невольного поступка. Хельга тихо вскрикнула, и парень протянул ей руку.

— Пойдем, — проговорил он. — Ему уже все равно — а нам жить еще. Надеюсь, Страж простит нас — мы не желали ему зла…

Девушка молча приняла его руку, и они пошли дальше — на призрачный свет. Глупо — но в эту минуту Книжник впервые почувствовал себя сильнее этой смелой девушки. Обернулся, сказал негромко:

— Посмотрим — что там прятали ваши предки за спинами покойников.

Предкам действительно было что прятать. Парень и девушка оказались в обширном, прилично освещенном зале, ненамного меньше того, где ютились остатки народа вестов. В высокий потолок упирались массивные колонны, мертвенный свет струился из пыльных панелей в потолке. Но не это было здесь самым интересным.

Вдоль стен стояли высокие металлические шкафы, явно заполненные каким-то древним оборудованием. Книжник попытался вспомнить, где видел подобное, — и вспомнил. В кремлевском радиоузле. Точнее, в бункере правительственной связи — конечно, давно потерявшем изначальные функции. Детали сложного оборудования давно растащили на запчасти, и в старое помещение иногда приводили семинаристов — на экскурсии. Так вот: эти шкафы напоминали блоки мощных передатчиков. Или чего-то еще в этом роде.

В самом центре помещения находился круглый, точнее, кольцеообразный металлический стол, с утопленными в него плоскими экранами, бесчисленным множеством кнопок и мертвых «глазков» светодиодов. Все было покрыто густым слоем пыли, и в памяти не сразу всплыло не часто употребляемое слово.

Пульт. Вот как все это называлось. Оставалось лишь гадать, к чему он относится, этот самый пульт.

— Где это мы? — озираясь, с искренним удивлением спросила Хельга.

— Это ты у меня спрашиваешь? — усмехнулся Книжник, обходя эту загадочную древнюю установку. — Об этом я как раз у тебя и собирался спросить. Вот и спрашиваю: где это мы?

— Я не знаю… — жалобно протянула Хельга. — И добавила тихо, вплотную приблизившись к парню: — Мне страшно, Ник…

— Знаешь, что я думаю, — словно не замечая ее, говорил Книжник. Он жадно разглядывал незнакомое оборудование, непонятную чужеземную маркировку. — Если бы ее и вовсе не было, этой вашей железной чумы, ее стоило бы придумать.

— Зачем?

— Затем, чтобы надолго отвадить всех от этого зала.

— Кому это нужно? — Девушка пожала плечами. — Ни запасов здесь, ни оружия, даже золота нет. Чего здесь такого ценного?

— Может, здесь не столько ценное, сколько опасное, — проведя пальцами по приборной панели, проговорил семинарист. В следах, перечеркнувших пыль, сверкнул чистый, лоснящийся, будто новый, пластик. Книжник задумчиво наморщил лоб, прикусил губу. Перевел взгляд на девушку, тихо застывшую рядом.

— Зачем-то ведь идет сюда кабель… — прошептал Книжник. — И не обесточили его неслучайно. Просто не бывает таких случайностей.

— Ты что-то понял? — Хельга пронзительно посмотрела на парня.

Если бы тот был в состоянии отвлечься от своих железных игрушек, то, пожалуй, запнулся бы от смущения: он только что стал героем в ее глазах. Наверное, потому, что не был похож на действительно «героических», но уж слишком привычных воинов-вестов.

— Нет, — он покачал головой. — Но обязательно выясню. Хочешь мне помочь?

Хельга ничего не ответила. Она стремительно прильнула к нему — всем телом, будто созданным для одного этого мига. В голове у парня, не выдержав такого поворота, сладко отключились какие-то предохранители. То, что было потом, уже не контролировал вышколенный разум семинариста. И двое надолго потерялись в сладком, туманном забытьи.

Зигфрид нашел товарища сидящим в кресле из растрескавшегося от времени кожзама, застывшим над очищенной от пыли приборной панелью. Перед Книжником в кажущемся беспорядке лежали последний чудом уцелевший стилос, берестяной блокнот, клочки пергамента из запасов Бункера — все исписанное мелким почерком, исчерченное корявыми схемами и рисунками, столбиками цифр. В руках же парень сжимал подарок Лого — тот самый шифровальный блокнот.