Шут и слово короля - Наталья Сапункова

— Якоб, не понял? — Эдин засмеялся, — это до старости ждать, что ли? У меня точно нет столько времени. У меня, может, один месяц только и есть, или того меньше!

— Это хорошо, что только месяц. Меньше напортачишь. А то что-то тревожно мне.

— Ты и с моей сестрой так, да, Якоб? Ждешь, пока поутихнет? И все никак? Наконец-то я сообразил! — ввернул Эдин и вскочил, уворачиваясь от крепкого якобова подзатыльника.

Увернулся. Якоб, похоже, на это и рассчитывал.

— Вот что, парень, ты подожди, пока переговоришь с Графом, до тех пор не придумывай глупостей, ясно тебе?

— Конечно. Что мне остается? Дождаться этого праздника в Лире. Кстати, праздник там — почти месяц? Правда, что ли, так долго?

Вообще-то, Осенний праздник отмечали во всей Кандрии, и не только. Еще в Гринзале, в Грете, да всюду, скорее всего! Погода еще хорошая, урожай убран, так почему не погулять, не порадоваться? Но обычно праздновали неделю, и всегда раскатывали большую ярмарку, и циркачей съезжалось помногу, выступали прямо на улицах безо всяких квитков на работу — наряду с Новым годом это было самое благодатное время.

— Традиция, — пояснил Якоб. — Гулянья при дворе, балы, охоты. Коронуют короля шутов, этот король в соломенной короне сидит на троне напротив настоящего королевского и принимает почести.

Эдин прыснул.

— Я слышал про короля шутов, но, правда, что ли — на троне?..

— Почему же нет? Именно на троне. Он носит этот титул до первого снега. Нет, это забавно, как при дворе проходит Осенний праздник. В этом году не знаю, все-таки неспокойно, и война то ли будет, то ли нет. Но есть ведь поверье: если хорошо отгулять Осенний праздник, то даже беды обернутся удачей. Потому его всегда и празднуют.

— А кто короля дураков выбирает, горожане?

— Король с королевой, кого хотят, того назначат. Когда я был при дворе, королем шутов из года в год был хромой карлик.

Они тогда долго еще говорили, говорили, а на душе у Эдина было тяжко. Предчувствие?..

Несколько дней спустя он заметил, как пять всадников следуют за цирком, не приближаясь. Но это еще не преступление — ехать по одной с ними дороге, не обгоняя. А Милда, она то ли смеялась слишком громко, не встречаясь с ним взглядом, Что от Якоба она бегает, все уже привыкли, а вот с ним… То ли шепталась слишком долго с подругой, «огненной» красоткой Сьюной — да когда его, в самом деле, беспокоило, с кем там она шепчется?

И тем не менее, он не отходил далеко от Милды, и не уснул вечером, как обычно. А та вроде бы легла спать, как всегда. Правда, сначала она пожелала ему спокойной ночи и даже чмокнула в щеку, а вот это уже было не совсем обычно. Как же тут спать?

Она набросил старую стеганую куртку — ночи стояли холодные, и пару ножей сунул за голенища. Но надеялся, что драки не будет, разве что в самом крайнем случае. Все-таки тем всадникам нужна не драка.

Там не разбойники, нет.

Эдин устроился рядом с медведем: сел, привалившись к теплому боку, и почесывал зверя за ухом. Но сначала приказал: «Милда. Карауль Милду». Так и сидели, медведь довольно урчал, а Эдин ждал. Уснуть можно, чего доброго…

Но вот Вудуду поднял башку и негромко зарычал. Учуял. И Эдин тут же понял то, что знал зверь: Милда тихонько выбралась из своей кибитки.

Эдин благодарно потрепал Вудуду по шее и быстро встал.

Луна как раз выползла из-за облака и осветила тонкую фигурку Милды с сумкой на плече за последней кибиткой. И к ней из густой тени кустов выдвинулась еще одна фигура, мужская, приблизилась, и два силуэта соединились в один — мужчина обнял Милду.

Эдин приближался, прячась в тени кибиток, шаг за шагом, быстро и бесшумно. И скоро расслышал голоса.

— Милая. Как я рад…

— Зачем вы подошли так близко, милорд? Это опасно. Пойдемте скорее.

— Поверь, милая, ты излишне беспокоишься. Ты теперь со мной.

Ах, милорд, значит. Эдин услышал, как гулко и быстро застучало его сердце.

Милорд, демоны на тебя…

Тут же Эдин услышал беспокойство медведя — тот почуял чужака. Он велел зверю: «Молчи и слушай». Если что пойдет не так, ему надо лишь приказать, и Вудуду сразу поднимет своим ревом весь лагерь.

Он быстро и тихо обошел парочку и вдруг вырос перед ними, преградив путь.

Милда тихо ахнула.

— Что же ты так, сестренка? — сказал Эдин негромко. — Зачем же гостей принимать, прячась за кибитками? Мы люди добрые, с нами и открыто можно поговорить, нас уважать надо, и мы уважать будем, верно ведь?

— Эдин… Ох, брат, ну пожалуйста, — Милда готова была расплакаться.

Мужчина смотрел оценивающе. Молодой, чуть за двадцать. Широкоплечий, худой, жилистый, одет просто, но дорого. И без меча. И никаких гербов на одежде, но на лорда похож.

— Ты ее брат? — уточнил мужчина. — Тогда нам следует кое-что обсудить. С вашим сумасшедшим Якобом я уже как-то разговаривал, так вот, это самое бесполезное дело на свете. Но он Милде никто, верно? А раз ты ее брат…

— Да, — подтвердил Эдин, — я ее брат. А о чем ты хотел бы со мной поговорить?

Говоря это, он с удовольствием обошелся без титулования незнакомца. Никакого неудобства это ему не доставило — видно, привык в школе. А у этого незваного на лбу не написано, кто он.

— Видишь ли, я люблю твою сестру.

— Конечно, это меня только радует. Когда любят — это хорошо. Что еще, я слушаю?

— Ну, как же… — милорд замялся. — Я хочу ее … забрать… взять себе. Выкупить, вот… если надо…

Эдин покосился на Милду, та стояла, закусив губу.

Ему стало зло и весело — вот так, и то, и другое сразу.

— Э, постой, — сказал он. — Забрать, взять, выкупить… она кобыла, что ли? Ты что, хочешь ее руки попросить? Так что же теряешься? Странный ты какой-то.

— Я… — лорденыш помрачнел лицом, даже при луне было заметно.

— Ну да, — весело продолжал Эдин, — поговорим, договоримся, договор о помолвке подпишем. Приданое у моей сестры не больно большое, но не без того, и это обсудить надо, верно?

— Э… ты что, дразнишь меня, циркач? — рассердился лорденыш.

До него дошло, наконец.

Эдин уже с ним рядом постоял, рассмотрел, оценил, шестым чувством прочувствовал — как это ни называй, но понятно, что за соперник. Наверное, из того, как сложен, как двигается, как говорит, а может, и как пахнет — кто знает? Привык он уже, вот так, понимать. Все, кому надо, привыкают. Так вот, этот лорд — не промах, умел и самоуверен, но ему по зубам, пожалуй. Если придется когда-нибудь скрестить мечи.

— Конечно, не дразню, — сказал Эдин. — Как можно? А что, ты никогда не слышал, как сватаются к девушкам? Или… Послушай, а ты не женат, случаем? И почему это мы беседуем, не назвавшись друг другу, как полагается приличным людям? Меня вот зовут Эдин Вентсивер. А тебя, дружище?