Под чужим именем - Владимир Сухинин

— Что там? — спросила его жена, кутаясь в халат.

— Там дерьмо.

Та недолго оторопело смотрела на сапог, а потом стала хохотать во все горло, пока под холодным взглядом заместителя главного мага школы не поперхнулась воздухом.

Утром к Артему подошел хмурый Страшила и, велев ему следовать за ним, направился к административному зданию.

Артем, не понимая, что ему нужно, переглянулся с Вартаком, пожал плечами и пошел следом.

— Садись, — приказал Страшила, когда они вошли в его кабинет.

Он долго смотрел на парня, стараясь понять, что тот собой представляет. Выражение лица простака. Глаза смотрят так, словно он видит все первый раз. «Но он же не простак, — думал Зольд. — Он умело притворяется. Даже то, что он сумел сойтись с инквизитором, говорит о том, что этот парень личность неординарная. Так по нему и не скажешь, что он опасен». Но Зольд опасность чувствовал издалека. Когда был на охоте, он всегда чувствовал опасность. А сейчас он вышел на охоту за тем, кто нагадил в сапоги Трампу. Зольд четко понимал, что такое спускать нельзя, иначе все они станут посмешищем для школы, и это разойдется дальше, как круги по воде, обрастет сплетнями, подробностями, которые сочинят выдумщики, и тогда уже не отмоешься. Он выпил зелье концентрации и, когда оно начало действовать, увидел, что этот парень с лицом дурня, сидевший напротив него, был опасен. Он явственно ощутил, что сидит рядом с хладнокровным убийцей, и от осознания этой истины испытал страх. Стряхнув его с себя как наваждение, Зольд спросил:

— Ты знаешь, что случилось сегодня ночью и утром в нашем коттедже?

Артем удивленно посмотрел на старшего воспитателя:

— Нет. А что, опять кто-то нагадил в сапоги мессиру Трампу?

Страшила усмехнулся:

— Откуда знаешь?

— А я не знал. Я просто предположил. Раз вы задаете такой вопрос, значит, случилось что-то, что вы не можете объяснить.

— Артам, где ты научился так изъясняться? До отъезда на практику ты двух слов связать не мог, а сейчас разговариваешь как ученый муж.

Артем прикусил язык. Но слово не воробей, вылетело — не поймаешь, и надо объясняться. Он вздохнул и, честно глядя в глаза старшему воспитателю, ответил:

— В библиотеке монастыря преподобного Брока.

Сказать, что Страшила удивился, это ничего не сказать. Он был поражен. И поражен сразу двумя вещами: что парень сознался в своей связи с церковью и что его пустили в монастырь. Он оторопело смотрел на спокойно сидящего парня и терялся в догадках. Наконец он смог справиться с удивлением и задал вопрос:

— А что ты там делал?

— Был крысоловом. Прежнего сторожа крысы сожрали, и меня отец Ермолай определил в услужение к библиотекарю. Тот хотел меня сжечь, да попал в крысоловку и помер. Там я читал молитвы и общался с монахами. Если честно, я хотел уйти в монастырь, — ответил Артем вполне спокойно, нимало не беспокоясь, как это воспримет Страшила. Он уже понял, что надо просто переть вперед, и все. Хуже уже не будет.

— В монастырь? Зачем? — Зольд был сбит с толку.

— Все просто, мессир. Я не умею плести заклинания, и меня могут выгнать из школы. А если это случится, то меня поймают и сожгут инквизиторы. А в монастыре ничего не надо делать, ешь, пей и молись три раза в день, вот и вся работа. Еда у них отменная, я у конта так не питался. И всего-то надо было нарубить дров и поймать десяток крыс.

Парень так свободно и честно рассказывал о своих делах и планах, что Зольд не мог ему не верить. Он был поражен тем, как этот, казалось бы, забитый ученик ловко продумал свою дальнейшую жизнь.

— И почему не остался в монастыре? — спросил Страшила. Он так увлекся рассказом ученика, что забыл, зачем его позвал. Он видел, что тот мог изменить свою жизнь, но почему-то вернулся в школу, и это его очень интересовало.

— Выгнали. Приехали какие-то важные господа и решили, что я не могу быть библиотекарем.

— Библиотекарем? А ты что, стал там библиотекарем?

— Да. Мне отдали ключи от нее после смерти досточтимого иерона библиотекаря и сказали, что я, раз помогал ему, буду временным библиотекарем. Но, видно, не судьба, — вздохнул Артем. — Хорошо не сожгли, я вовремя убрался.

— Да уж! — откинулся на спинку стула Страшила. Он долго изучал Артема, думая о чем-то, а потом, приняв решение, тихо произнес, приблизившись к нему: — Ты вот что, Артам. Помалкивай об этом. С сегодняшнего дня я буду учить тебя охоте на шаманов. И вот еще что. Я не знаю, как это получается, просто совпало или судьба у Трампа такая, но я больше ничего не хочу слышать о своей просьбе. Забудь, ее не было. Ты понял?

— Понял.

— Вот и хорошо. Иди завтракай и приходи ко мне. На занятия ты будешь ходить только на алхимию. Остальное время учить тебя буду я. Мне все равно, одной рукой или двумя ты творишь заклинания. Иди.

Артем встал и направился к двери.

— Стой! — остановил его окрик Страшилы.

Артем остановился и обернулся.

— Ты знаешь, кто нагадил в сапоги Трампу?

— Понятия не имею, — пожал плечами Артем. — Наверное, кто-то из ваших.

— Иди, — махнул рукой старший воспитатель. Сам он думал точно так же.

После завтрака Артем вышел на площадку перед столовой, и его уже дожидался Страшила. Они пришли на свободный полигон. Зольд протянул Артему флакончик с темной жидкостью:

— Пей. Это зелье концентрации. Оно позволит тебе почувствовать творимую волшбу. Сейчас я завяжу тебе глаза, ты будешь сидеть и пытаться почувствовать, если где-то в школе начнут творить заклинания. От заклятий всегда идет волна, так же как и от ритуалов шаманов. Магия оставляет в эфире следы, и по нему распространяются волны. Запомни, в природе ничто не происходит бесследно. Любое действие всегда оставляет свой след, и магия тоже.

— Да? А почему нас этому не учат? — поинтересовался Артем, вертя пузырек в пальцах.

Страшила почесал мочку уха левой рукой. Огляделся по сторонам и тихо произнес:

— Потому что это наука псов-церковников, их ищейки так диких находят.

— А вы откуда это знаете?

— Знаю, и все! — отрезал Зольд. — Пей.

Артем вытащил пробку и выпил горьковатую жидкость. От нее вязало во рту, и Артем непроизвольно скривился. Зольд, заметив это, усмехнулся.

— Привыкнешь, сам будешь делать такое зелье. — Он завязал сидящему на бревне Артему глаза и ушел, велев не снимать повязку до своего возвращения.

Артем остался сидеть в полной темноте. Никаких изменений в себе он не чувствовал.

— Артам? — позвал он сожителя по телу. — Слышь?

— Чего? — неохотно отозвался тот.

— Нас с тобой определили в ловцы шаманов.