Айва - Екатерина Богданова

***

Пульсирующая боль в затылке мешала сосредоточиться и вырваться из липкой паутины полуобморочного состояния. Я чувствовала, что меня кто-то несёт на руках, потом был какой-то стук, скрежет, горячее дыхание на лице, и меня забросили на спину какого-то животного.

— Не останавливаться, пока не достигнете границы. С тропы не сходить, — приказал резкий, резанувший по ушам голос. — И не давайте ей прийти в себя до моего возвращения.

Я слабо застонала и попыталась пошевелиться. К лицу тут же прижали и привязали какую-то тряпку. Я вдохнула едкий горький порошок, закашлялась, и наступила полная темнота…

Следующее пробуждение принесло невыносимую жажду, горло буквально горело, и каждый вдох приносил неимоверную боль где-то глубоко в груди. Я начала кашлять, задыхаться, прижимая руки к шее в бессильной попытке ослабить боль.

Рефлекторные попытки исцелить себя не принесли результатов, постаралась сосредоточиться, но сила молчала, будто её у меня и вовсе нет. В панике распахнула глаза, но не увидела ничего, кроме тёмных разводов и тусклого, едва различимого света. А потом и глаза тоже начало сильно жечь, и я застонала в голос.

— Да снимите вы уже эту тряпку с девочки, задохнётся же! — потребовала какая-то женщина.

— Он велел не давать ей очнуться до его прихода, — ответил грубый мужской голос.

— А что он сделает, если она умрёт? — ехидно поинтересовалась женщина.

— Вот сама и снимай, — проворчал мужчина.

Потом послышались тяжёлые шаги, хлопнула дверь. А в следующее мгновение с моего лица убрали тряпку и подули на него, сдувая едкий порошок.

— Ох уж эти мужчины, — посетовал всё тот же женский голос, пока его хозяйка мокрой тряпицей вытирала моё лицо. — Вот так-то лучше, теперь можешь открыть глазки, моя хорошая.

Я попробовала последовать её совету и тут же опять зажмурилась, простонав:

— Жжёт.

— Давай умоем тебя, должно помочь, — ласково проговорила женщина, приподнимая меня за плечи. — Давай сама, а я подержу, — приговаривала она, взяв меня за руку и опустив её в воду.

Я медленно, с трудом управляя непослушными руками и расплёскивая воду на себя, умылась, особенно тщательно промывая нос и глаза. И только потом медленно приподняла ресницы. Глаза всё ещё жгло, и дышать было больно, но стало немного легче.

Осмотрелась сквозь пелену слёз и увидела пожилую женщину, держащую передо мной миску с водой.

— Полегчало? — участливо спросила она.

— Не-немного, — с запинкой прохрипела я.

Женщина отпустила мои плечи, но я каким-то чудом не упала. Пока она относила миску на грубо сколоченный, потемневший от времени деревянный стол, я всё старалась вспомнить — что случилось, и где я вообще нахожусь. Вспоминалось так себе.

— Вы кто? — спросила, наклонившись вперёд, чтобы удержаться в сидячем положении.

— Можешь называть меня Райной. Я нянька нашего беспутного вожака, — ответила женщина.

— А где мы? — задала я следующий вопрос, оглядывая маленькую, бедно обставленную комнатку, чем-то напомнившую мне мой домик на лесной опушке.

— Так у меня тебя пока спрятать решили. А там уже Раш решит, что с тобой делать, деточка, — улыбнулась она. — Ты только не делай глупостей, а то он меня за своеволие накажет. Жалость у нас не в чести.

Услышав знакомое имя, я застонала и упала на твёрдую кровать. Подушка тоже не отличалась особой мягкостью, и голову пронзила резкая боль от потревоженной раны на затылке. Но сейчас эта боль заботила меня меньше всего. Я вспомнила… Раш, вот же сволочь клыкастая! Он похитил меня, нагло выкрал прямо из дома принца! И что теперь? На что он вообще надеется? Азар же всё равно найдёт меня и заберёт домой. Или не найдёт?

— Как долго я здесь? — спросила хриплым шёпотом.

— На вот, попей, — протянула мне кружку Райна.

Я медленно села, опираясь руками о кровать, взяла кружку, расплескав часть её содержимого, и жадно выпила что осталось.