Я, ангелица - Катажина Береника Мищук

Дверь медленно исчезала за нашей спиной. Проход мы создали на стене одного из зданий Эдемии, возле холма, на котором расположился Гавриил. Я не знала, сможем ли мы попасть прямо к его дому – возможно, вся территория тщательно охранялась.

Я устало зевнула. Начинало светать. Осмотрелась. Странно. Никогда бы не подумала, что в Раю так много ранних пташек.

Все вокруг суетились, что было непривычно для этого времени суток.

Нас миновал какой-то запыхавшийся путто, размахивая своими крошечными крылышками. Он явно куда-то спешил, сжимая в руке маленькую золотую трубу. Весь покрасневший от натуги, он пытался пролететь как можно дальше. Другой небесный служащий, придерживая одной рукой белые трусики, сползавшие с его толстой задницы, быстро перебирал ножками. В другой руке у него тоже была золотая труба.

Что происходит?

Мы с Петреком переглянулись.

– Парад какой-то, что ли? – спросил он. – Или праздник?

– Понятия не имею. – Мне стало не по себе.

Во всеобщей суматохе никто нас не замечал. Десятки маленьких путто бежали в разные стороны, и все они были явно чем-то взволнованы.

Вдобавок нигде не было видно райских жителей. Да, час был ранний, и все же среди такой суматохи я ожидала бы встретить людей. Но их не было.

Все страннее и страннее.

В доме, через стену которого мы только что прошли, все шторы и ставни были плотно задвинуты и закрыты. То же самое было и в другом доме. И еще одном. И еще. У райских дверей не было замков, но я была уверена, что их забаррикадировали стульями.

– Мне это не нравится, – шепнула я Петруше.

Над нами возвышался холм, на котором жил Гавриил. Мы были так близко. Достаточно было выйти на тропинку, которая начиналась прямо перед нами, и она привела бы нас к самой вершине. Но пока мы даже не шевельнулись, удивленные тем, что застали. Загнанные маленькие работники Рая тоже не обратили на нас внимания.

– Пойдем. – Петрек взял меня за руку. – Не будем стоять без дела. Давай спросим кого-нибудь, что случилось.

Мы вышли из тени на середину улицы. Мимо нас как раз пробежал маленький щербатый путто.

– Простите, что-то случилось? – вежливо спросила я.

Человечек резко затормозил, вдавив пятки в землю, и слепо посмотрел на нас. Весь взбудораженный, путто судорожно сжимал золотую прямую трубу.

– Ох, немедленно возвлащайтесь домой, – испуганно пролепетал он. – Случилось что-то стлашное. Это тлагедия! Тлагедия!

– Но что случилось? – Петруша схватил путто за плечо и слегка его встряхнул, чтобы обратить на нас его блуждающий взгляд.

– Гавлиила оглабили! – пискнул человечек. – Двое смелтных, палень и девушка, уклали его лампу! Лампу Гавлиила. Это катастлофа! Все небесные силы блошены на их поиски. Вам нужно заклыться дома и ждать инфолмации. Они могут быть опасны! Эти смелтные обладают адскими способностями.

Мы с Петрушей невольно попятились.

Черт тебя побери… о спокойной беседе с Гавриилом, похоже, не было и речи.

– Кажется, он в ярости, – шепнула я Петреку.

– Они могут быть очень, ну очень опасны, – продолжал путто. – Во влемя облавы все жители должны оставаться у себя дома взапелти-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и!

Последнее слово он прокричал беспощадно громко. Еще несколько путто повернулись в нашу сторону.

– Помните: это палень и девушка, воолуженные адскими силами. Сплячьтесь, – посоветовал он нам.

К нам и своему коллеге подлетел очередной работник Аркадии, тяжело дыша и хрипя, будто у него вот-вот случится приступ астмы. Он с облегчением опустился на землю и подозрительно посмотрел на нас.

– А вы кто такие? – спросил он, прищурив один глаз.

У него были длинные и густые, свисавшие на губы усы. Не знаю почему, но щетина у него была черная, а кудри на макушке – светлые. Неужели это была их служебная обязанность – иметь шевелюру а-ля барочный херувим?

– Мы хотели бы поговорить с Гавриилом, – взвешивая каждое слово, сказал Петрек.

– Ага, – буркнул путто, продолжая подозрительно смотреть на нас. – Сегодня аудиенции нет. Вам придется подождать, пока все это не уладится. А пока предлагаю вам пойти к себе домой и, например, выпить успокаивающего чая. Все мы очень взволнованны.

– Мы понимаем, – ответила я, – и уже уходим.

Я сделала шаг назад, врезавшись в Петрушу. Содержимое нашего рюкзака звонко брякнуло. Служащий перестал испуганно озираться по сторонам. Его нижняя челюсть выдвинулась вперед, а жесткий взгляд снова остановился на нас.

– Что несете? – недоверчиво спросил он.

– Ничего такого, – махнул рукой Петрек. – Пару безделушек.

Картавый путто взволнованно подскочил и от испуга уронил золотую трубу. Он нагнулся за ней, отчего трусики соскользнули с его задницы, и сверкнул ягодицами.

– Антонио! – рявкнул на него более решительный путто. – Веди себя нормально. Так не подобает!

Тот испуганно сжал трубу и трусики и обильно вспотел, боязливо уставившись на наш рюкзак. Мы с Петрушей переглянулись. Думаю, сейчас было самое время бежать.

– Это они. Те смелтные! – прошептал он.

Второй путто резко посмотрел на нас, сложил два и два и громко затрубил в трубу. Внезапно головы всех окружавших нас работников повернулись в нашу сторону. Хватило лишь мгновения, чтобы их трубы загремели вразнобой.

Все сразу.

Теперь определенно нужно было бежать.

Петруша дернул меня за руку и потащил в сторону главной улицы. Путто бросились за нами в погоню. К счастью, у них были короткие ноги и слабые крылья, я уже не говорю о неважном здоровье.