Магия спецназначения - Ярослав Коваль

Кайндел лишь прилегла в отведенной ей и Лети комнатке, но как только подруга забылась глубоким сном, вышла на террасу, где только недавно закончился ужин. На столе еще лежала скатерть в пятнах, стояли банки с вареньем и остывший чайник. Дверь в кухню осталась приотворенной, тепло от печи, где дотлевали угли, все еще струилось сюда, и даже стеклянная стена, пропитанная наружным холодом, не могла сразу победить его.

У стола стоял Алан, закутанный в длинный плащ, подбитый волчьим мехом, и смотрел в заснеженный сад с редкими прогалинами черного. Он обернулся к девушке и сделал приглашающий жест.

— Тоже не спится?

— Да как-то… так…

— И мне не спится, — он вздохнул. — Не холодно?

— Нет. Это ты мерзляк.

— Тоже верно…

Он усмехнулся и приобнял ее за плечо — по-дружески. В его жестах всегда присутствовали дружеская помощь и неназойливое покровительство. Это нисколько не оскорбляло, потому что и раньше в этом человеке чувствовалась редкостная сила, а в последние два года — особенно. Находясь с ним рядом, Кайндел чувствовала себя на удивление спокойно. Возможно, ответ заключался в его немалой магической мощи, ведь сама она считала, что особыми способностями к чарам похвастаться не может, хоть это и было не совсем так. А возможно, магия оставалась здесь ни при чем, и значение имела только душевная сила.

— Я очень рад, что ты уцелела, — сказал Алан.

— А я-то как рада! — развеселилась она.

— Правда, с самого начала ситуация казалась мне странной. Никогда бы не предположил, что ты, всегда считавшая себя сторонницей идеи чистого искусства, ввяжешься в активную дележку нового мира.

— Я ничего не делила. Да и насчет чистого искусства… Если бы я была чародейкой, то могла бы с тобой согласиться. Ты, занимающийся магией ради магии, являешься самым ярким доказательством своего же утверждения. Но я работаю с информацией, а без практики это искусство не живет совсем.

— И тебе было все равно, на ком оттачивать свое умение?

— Не ты первый задаешь мне этот вопрос. Но тебе я готова ответить вполне искренне и полно, если тебе это действительно интересно. Дурным получился результат, но вначале-то я лишь помогала тем, кого давно знала, ну, и попросту нашла такой способ выжить самым простым способом, — она усмехнулась. — Прежде, когда только начинала, я и не представляла себе всех возможностей избранного мною искусства.

— А если бы представляла — выбирала бы тщательнее?

Кайндел пожала плечами.

— Вряд ли. Прежде ведь все было совсем по-другому. И Ночь иначе смотрела на мир…

— Она никогда не смотрела на мир иначе, — поморщился Алан. — Мне кажется, это ты на него смотрела иначе.

— Но ты же помнишь реакцию Ильи на мои объяснения. Он и сам засомневался. Любое жизненное явление можно воспринимать с разных сторон, очень по-своему. И прежде — когда при мне в своих теоретических построениях друзья обрекали на исчезновение или гибель тех, кто не относился к нашему сообществу, к нашей системе — разве кто-то воспринимал это иначе, чем пустую вспышку человеческого раздражения? Могла ли я относиться к предположениям Ночи, как к простым и легкомысленным общим заключениям?

— Пожалуй, нет, — вздохнул Алан. — Да мне и самому, признаться, ее призывы казались довольно абстрактными. Если говорить строго, ни от монархии, ни от аристократии будущему миру не будет так уж плохо. Неравенство лежит в самой основе общества, объединяющего самых разных людей. Если Ночь мыслит романными образами, то и ладно. Пусть аристократией в будущем станут самые сильные маги. Но должны же быть какие-то ограничения. Я сомневаюсь, что она сможет их поставить.

— Теперь я понимаю, что никаких рамок она ставить не будет. Скорее всего, просто не сможет. Все пойдет так, как пойдет. Вначале я об этом, само собой, не задумывалась.

— А мне Ночь, признаться, с самого начала не нравилась как человек. Я думал лишь об этом, и только на основании этого отказал ей, когда она пришла ко мне.

— Она приходила?

— Да. Но у меня к ней душа не лежала, я не пригласил бы ее в гости, и прямо сказал ей об этом.

— Мне она тоже никогда не импонировала, — проговорила Кайндел, глядя в окно.

Алан с некоторым недоумением покосился на нее.

— Но тогда… Почему же?

— Она нравилась моему мужу.

Образовалась недолгая пауза. Только при общении с ним у Кайндел появлялось ощущение, что ничего не нужно пояснять или разжевывать — внутренний смысл произнесенного он различал и так. Чувство не было ложным — этот мужчина действительно мог понять не только сказанное, но и имевшееся в виду. И теперь он воспринял намек — женщина зачастую общается в первую очередь с теми, с кем общается ее мужчина, наоборот же почти никогда не случается.

— Как хорошо, что я не женщина, — невесело усмехнулся Алан.

— Да уж. Мужчине в нашем мире проще.

Его рука на ее плече стала тяжелее, он прижал ее к себе и слегка погладил. Ладонь у него была жесткая, в корке мозолей, это особенно чувствовалось сквозь тонкую рубашку.

— Что же ты будешь делать теперь? — спросил он.

— Да что тут остается? — девушка дернула плечом. — Пусть все идет, как идет.

— И ты продолжишь работу в Организации? Будешь служить тамошнему главе?

— Служить ли… Я иначе смотрю на это.

— А как? — Алан помолчал. — Ты ведь можешь погибнуть.

— Каждый из нас может погибнуть в любой момент, Рахиан.

— Но у тебя-то такой шанс будет намного выше.

— Так ли? За следующие пять лет в ОСН меня обучат всей той магии, которая известна им сейчас и будет известна позднее… А с магией я буду чувствовать себя намного увереннее, знаешь ли.

— И ты убеждена в том, что они действительно доверят тебе все?

Кайндел кивнула.

— Кое в чем и я им помогла.

— И ты рассчитываешь на благодарность?

— Скорее уж на ситуацию, в которой им понадобится моя помощь.

— Что ж, — Алан развел руками. — Я даже верю, что у тебя все получится. Таких блистательных мастеров работы с информацией я больше не знаю. Хотя у тебя давно уже появились подражатели. Ты слышала об этом?

— Конечно, — она улыбнулась. — Это меня изрядно позабавило. Впрочем, Ночь тоже можно понять. Она так привыкла к моей помощи, что теперь едва ли сможет обходиться без нее. Поэтому и ищет мне замену.

— Она тебе предлагала что-то?

— Нет. Когда мы начали конфликтовать, очень скоро дошло до угроз — гораздо раньше, чем до обещаний. Она властолюбива, тщеславна и покушений на свою власть не терпит. Единственным человеком, чье превосходство она так или иначе признавала, являлся, как я понимаю, ее бывший муж…