Феникс Его Высочества - Елена Соловьева

Я не могла не согласиться с этим бородатым, нескладным коротышкой. В его глазах затаилась вся скорбь Вселенной. И только ненависть к врагам не позволяла ему сдаться.

Дэв кивнул, соглашаясь, и повернулся ко мне:

– Есть предложения?

Я метнула быстрый взгляд на коридор и сообщила:

– Здесь есть другой выход, но не факт, что бритоголовые не стерегут и его.

Дэв вздохнул и задумался. Обвел сочувствующим взглядом эмпатов: вид у них был крайне жалкий.

– Лин должен был поднять тревогу, – посмотрев на наручные часы, заявил гвардеец. – Но выковырять нас из этой консервной банки будет непросто.

Цесаревич снова посмотрел на спасенных. Покачал головой и сделал неутешительный вывод:

– Им срочно нужна медицинская помощь. Боюсь, долгой осады им не выдержать.

– И не придется, – вскинулась я. – Слышите?

В металлический бункер хлынула вода. Она прибывала так быстро, что вскоре подол моего платья полностью промок. В бурном журчании потока мне слышалось эхо скорой смерти. Звонкое, яростное, оно глушило все остальные звуки, заставляло цепенеть от ужаса.

Я всегда считала воду живительной влагой, тем, что приносит только пользу. Но в тот момент холодные пальцы страха коснулись моего затылка. Ледяной ладонью скользнули за шиворот. И если мне было так худо, то сложно передать, что творилось в душе Дэва.

Он побледнел, в глазах его металась паника. Но цесаревич крепился. Понимал – если спасует он, не выдержат остальные. Сильный, храбрый… бесконечно дорогой моему сердцу.

Он посмотрел на меня, и я поняла – придется прощаться.

– Бери людей и веди их к запасному выходу, – приказал Дэв. Забрал у гвардейца винтовку и положил себе на плечо. – Им нужен эмпат – и они его получат.

– Нет! – вскрикнула я и тут же зажала рот ладонью.

Только не он, только не так… Слезы брызнули у меня из глаз, мешая обзору. Ноги ослабели, налились свинцом.

– Это не обсуждается, – приказал Дэв и отвернулся.

Побоялся, что растеряет решимость. И я склонилась перед его волей. Решила: буду сильной, такой же несгибаемой, как и он. Не посрамлю хозяина.

– Я пойду с Вами, Ваше Высочество, – заявил гвардеец и схватился за вторую винтовку.

Дэв покачал головой и возразил:

– Не забывай, у второго выхода вас может ждать засада. Защити людей и спаси их. Это приказ. Пусть и последний в моей жизни. Я обманом заманил вас в ловушку и должен за это расплатиться.

– Ваше высочество!.. – гвардеец склонился в поклоне.

Когда он выпрямился, я рассмотрела гордость на его лице. Таким цесаревичем не грех восхититься. И выполнить его требование. Не ради жалования и привилегированного положения – из чести.

– Я пойду с вами, – буркнул бородатый эмпат. – Эти твари убили моих друзей и сожгли наш дом. Месть – единственное, что осталось у меня.

Дэв бросил на него сочувствующий взгляд и передал свою винтовку:

– Держи. Окажи милость, взыщи с них двойную цену.

Коротышка протянул было руку, но тут же отдернул.

– А как же Вы… Ваше Высочество? – Он неловко поклонился и отпрянул от цесаревича. – Нет, я так не могу…

– Бери и не возражай! – Дэв буквально всучил ему в руки оружие и обратился к гвардейцам: – Помогите людям добраться до выхода, они совсем слабы.

Повернулся в мою сторону и, не поднимая головы, пробормотал:

– Прощай, Вира…

Он развернулся к двери и пошел, с трудом переставляя ноги: вода все прибывала, и уже достигала его колен.

Глядя на поникшие плечи любимого, я выкрикнула:

– Рано прощаешься! Я найду тебя и спасу, чего бы мне это ни стоило. И с того света вытащу, если понадобится. Помни об этом!

Он обернулся и слабо улыбнулся. Отправил воздушный поцелуй, который прожег меня насквозь.

Эмпаты с ужасом наблюдали за происходящим. Радость спасения уступила место панике. Девушек колотил озноб, и они тихонько подвывали от ужаса.

Мы с гвардейцами подняли ослабевших на руки, остальные эмпаты двинулись сами. Вода все прибывала и добралась мне до пояса. Промокший подол платья затруднял движения – пришлось оторвать. Подхваченное потоком, кружевное полотно поплыло прочь, раздуваясь, как парус. Вскоре к нему присоединился и дурацкий парик – необходимость в маскараде давно отпала.

Память меня не подвела. Я легко отыскала запасной выход, но он оказался запертым. Из лазерной винтовки вышла плохая открывалка, но другой у нас не нашлось. Работать приходилось поочередно – люк находился слишком высоко.

Вода добралась до моей шеи. Я с трудом поддерживала двух эмпатов: они не могли держаться на воде и порывались утонуть, так и не дождавшись завершения операции по их спасению.

Но вот лазерный разряд прошил последнюю заклепку. Двое гвардейцев встали на плечи товарищам, уперлись в крышку плечами и сдвинули. Эмпаты не сдержали радостного возгласа.

На нашу удачу, засады возле запасного выхода не оказалось. На поверхности нас встретила пугающая тишина, прерываемая лишь облегченными вздохами эмпатов и журчанием воды, фонтаном бившей из люка. Мы успели как раз вовремя.

Вдвоем с гвардейцем, вооруженным полу-разряженной винтовкой, мы обошли вокруг здания. Обнаружили остывающий труп бородатого коротышки. Он улыбался, впиваясь пустым взглядом в голубое небо Земли. Тел бритоголовых рядом не было, но, думается, этот эмпат отомстил сполна.

Гвардеец побледнел, винтовка выпала из его ослабшей руки.

– Мы потеряли Его Высочество…

Я разделяла его чувства и страхи, но место командира «пятерки» оставило памятный след в привычках и поведении.

– Не ной! – приказала и вернула винтовку обратно. – Мы потеряли, мы и вернем.

Гвардеец несколько раз моргнул, собираясь с духом, и все же спросил:

– А что, если?..

– Нет, – я остановила его прежде, чем он произнесет эти страшные слова. – Давид жив.

Надежда блеснула в глазах гвардейца.

– Почему ты так считаешь?

– Чувствую, – уверенно заявила я и многозначительно добавила: «Приворот!»

– А-а-а!.. – протянул гвардеец. Оживился и даже попробовал улыбнуться. – Ясно.

Вообще-то посторонним не полагалось знать, что хозяева пожизненно связали себя с телохранителями и внедрили «приворот» в свой организм. Но в тот момент мне подумалось, что это единственный и безотказный способ поднять боевой дух гвардейцев.

И план сработал. Приободренный сообщением, что цесаревич жив, гвардеец вернулся к своим товарищам и доложил обстановку.

Но если гвардейцы были сильны и готовы к решительным действиям, то спасенные эмпаты едва держались. Промокшие, ослабленные, они едва шевелились. Двое получили при похищении серьезные травмы. Вывихи и ссадины в расчет уже не шли. Девушкам приходилось и того хуже: обе потеряли сознание.