Феникс Его Высочества - Елена Соловьева

До резиденции Императора я добралась спустя час. Водитель транспортника довез меня до моста, пересекающего глубокий ров, – высадил и поспешил смыться.

Этим проходом в резиденцию пользовались редко, потому мост не чинили, а попросту закидали провалы досками. Шаткий переход скрипел и покачивался на ветру. Внизу бурлил поток темной, смешанной с мусором и грязью воды. Страшно представить, почему эта клоака не замерзала даже зимой.

Кажется, фобия Дэва передалась мне. Но «птенцов» учили презирать страх и боль. Перегнувшись через цепи, служившие поручнями моста, я презрительно сплюнула вниз, прямо в бушующую стихию. Грязнее вода не стала, а мне полегчало. Исчезла предательская дрожь в коленях, а картинка перед глазами перестала расплываться радужными бликами.

Держась обеими руками за покрытые льдом цепи, я пошла вперед. Тщательно ощупывала полусгнившие доски, прежде чем сделать шаг. Щегольские ботиночки нисколько не согревали, их тонкие подошвы скользили по покрытию и только добавляли хлопот.

Из караулки на той стороне моста выскочили двое гвардейцев и застыли. Обменялись непонимающими взглядами. Остановить меня не пытались, но и не помогали.

Когда я подошла ближе, постовые совсем занервничали. Мой внешний вид явно внушил им опасения: не столько за безопасность охраняемого объекта, сколько за мое душевное равновесие.

– Вам плохо, нужна помощь? – обратился ко мне старший по званию.

Другой, молодой и ретивый, вовсю шарил взглядом по моим голым ляжкам и глумливо улыбался. Скучное дежурство на отдаленном участке превратилось для него в развлекалово.

Чуть не рыча от злости и досады, я зыркнула на него и объявила:

– Мне необходимо немедленно попасть во дворец. Я личный телохранитель Его Высочества! Так что захлопни рот и перестань пускать слюни, и без того мокро.

Гвардейцы снова переглянулись, и старший кивнул помощнику: признал меня.

– Сейчас доложу во дворец, – заявил он и добавил, покачивая головой: – Пусть пришлют транспортник и медика.

– На это нет времени, – рявкнула я, останавливая собравшегося войти в караулку гвардейца. – Где Раф? Мне он нужен. Немедленно!

Старший караульный задумчиво поскреб гладко выбритый подбородок и сообщил:

– Его вызвал на доклад цесаревич.

– Ага, – поддакнул второй гвардеец, – он как раз делал обход, когда Его Высочество вернулся с прогулки.

От неожиданности я утратила дар речи. Язык одревеснел и отказывался подчиняться, головокружение усилилось, а к горлу подступила тошнота. Прижав ладони ко рту, я медленно опустилась на колени. Воззрилась на гвардейцев непонимающим взглядом.

– Эй, ты чего?.. – спохватился старший гвардеец и попытался меня поднять.

Не тут-то было: мои колени будто вросли в землю, тело налилось свинцом и стало тяжелым, как транспортный шатл. Я схватила гвардейца за грудки и прохрипела:

– Кто вызвал Рафа на доклад? Цесаревич?..

Гвардеец перехватил мои руки и потянул на себя, вынуждая подняться. Несколько минут я болталась в воздухе, как пустой мешок.

– Да, Его Высочество, – подтвердил гвардеец. – Что странного?

– Он не мог этого сделать, – испуганно пробормотала я, сдерживая дрожь в голосе.

– Девочка, да тебя никак контузило, – констатировал гвардеец. – Эк тебя угораздило.

Я отрицательно мотнула башкой, нащупала ногами опору и выскользнула из объятий гвардейца. Первым побуждением было послать его подальше за такие шутки. Но заглянув в строгие, откровенные глаза сурового стража, я сдалась. Поняла: он меня не разыгрывает. Каким-то немыслимым образом Дэву удалось вырваться из лап похитителей и вернуться.

Мое сердце затрепетало, как флаг на ветру. Гул в ушах усилился, кровь быстрее понеслась по венам. В биении собственного пульса мне слышалось только одно: жив, жив… Он жив! И скоро я смогу вновь его обнять.

– Не нужно транспортника, – радостно завопила я. – Сама дойду до дворца. Добегу!

– Стой, шальная! – старший гвардеец не дал мне сорваться в галоп. – Приведи себя в порядок, иначе слуги тебя вышвырнут из дворца, приняв за сумасшедшую побирушку.

Я резко затормозила и улыбнулась: он прав. В таком виде нельзя возвращаться к хозяину.

В караулке нашлась запасная форма: пыльная и неудобная. Будто на меня надели чехол из-под спасательной шлюпки. Я недовольно покривилась и потуже затянула пояс: штаны так и норовили сползти.

– Это Тучи одежка, – хохотнул младший гвардеец, – он у нас здоровяк.

– Мне все равно, чья, – буркнула я, застегивая пуговицы на кителе. – Лишь бы не свалилась по дороге.