Возвращение великого воеводы - Алексей Фомин

Рахман вернулся к Алаю:

– Ну, что здесь?

– А-а… – Алай вытянул вперед руку, показывая на что-то на заднем дворе.

– Да что ты мычишь-то?

– И-ис-счезли…

Только теперь Рахман заметил, что на земле между домом, конюшней и амбаром, где совсем недавно лежали шестьдесят семь убитых великанов, ничего нет. Только грязные куски холста, бывшие когда-то набедренными повязками.

– Куда они делись?

– Растаяли…

– Что?

– Растаяли как снег…

«Вот и начинаются дьявольские козни! – стукнуло в голове у Рахмана. – Рано я, видать, обрадовался…»

– Смотри, Рахман, смотри… – Рахман так крепко задумался, что Алаю пришлось пихать его в бок кулаком, одетым в стальную перчатку. – Амбар загорелся!

Соломенная крыша амбара пылала еще не полностью, огонь еще не разгорелся, но дым над амбаром уже стоял столбом. Стрелки, засевшие на крыше и так удачно контролировавшие задний двор, были вынуждены спуститься вниз. А еще через несколько мгновений ворота амбара распахнулись настежь и оттуда показались десять воинов. Одиннадцатого, видимо раненого, за руки и за ноги несли четверо. До сада, куда укрылся противник, было далековато, поэтому, покинув амбар, воины спокойно, шагом, направились к дому.

– Жалко, – констатировал Рахман, – удачное место для обороны было.

– Ничего, – легкомысленно ответил Алай. – И так справимся.

И тут один из бойцов, словно споткнувшись, полетел наземь. Сначала ничего не поняли не только Рахман с Алаем, наблюдавшие со стороны, но и товарищи упавшего. Они сгрудились над ним, и тут упал еще один боец, а следом еще один.

– Бегом! К дому! – донеслось до тех, кто находился в доме.

До дома оставалось с полсотни шагов. Воины бросились бежать, включая и тех, кто нес раненого. Рахман перевел взгляд на опушку сада. Сначала он заметил короткую, яркую вспышку и возникший из нее тонкий зеленый лучик, и тут же еще один его боец полетел кубарем. Еще вспышка – и еще одна потеря. «Они убивают светом, – сообразил он. – Вот тебе и дьявольские козни!..»

Раненого тащили уже не четверо, а двое. Они были всего лишь в двух шагах от дома. Все остальные бойцы из десятки Тюмченя уже неподвижно лежали на земле.

– Брось, брось его! – не выдержал Алай. Но поздно. Зеленый луч ударил в спину одному из них, и все трое завалились на землю.

– Не вставай! Ползком! – прокричал Рахман единственному уцелевшему воину, но тот то ли не расслышал, то ли близость к намеченной цели затуманила ему мозг, но, вместо того чтобы по-пластунски двигаться вокруг дома ко входу, он вскочил на ноги, подпрыгнул вверх, ухватился за обрез окна, собираясь, видимо, подтянуться на руках и забраться внутрь. Но вновь из сада протянулся зеленый лучик, боец обмяк, руки его разжались, и он, бездыханный, рухнул на землю.

Рахман прянул в сторону, укрывшись в простенке.

– Не светись в окне! – бросил он Алаю. – Они светом убивают. Видел?

– Видел, – ответил Алай, тоже прижавшись к стене.

– Всем! – громко крикнул Рахман так, чтобы его слышали все бойцы, находящиеся в доме. – В окна не высовываться! Враг палит с большого расстояния!

– Как палит? – послышался голос ему в ответ. – Мы тут ничего не слышали…

– Они убивают светом!

– Чем?

– Светом! Лучом!

– Иди ты… – послышался недоверчивый возглас.

К Рахману и Алаю метнулся кто-то от противоположной стены. Басарга. Рахман указал пальцем на задний двор.

– Там вся десятка Тюмченя и Темир. Мертвые. Никто ни разу не шевельнулся.

Осторожничая, Басарга глянул во двор. Цепочка убитых воинов, протянувшаяся от пылающего амбара до самого дома, как бы обозначала путь, проделанный отступавшей десяткой.

– Ничего себе! – воскликнул он. – Сразу всю десятку положили… Ох, глядите – конюшня занялась!

Рахман и Алай глянули в окно. На крыше конюшни уже плясали языки пламени. «Только бы сообразили не бежать в полный рост, – подумал он. – Ползком надо, ползком… Ведь они ж тоже видели, что произошло с десяткой Тюмченя». Как бы в ответ на его мысли створки ворот конюшни поползли в стороны, но вместо ползущих, прижимающихся к земле людей Рахман увидел шестерых всадников, вынесшихся галопом из конюшни. Следом за ними бежали что есть мочи еще пять воинов. И… Бросились они не к дому, а наоборот – к саду, с опушки которого и бил смертоносный луч. Вспышка… Но все живы и продолжают атаку. Еще одна, и один из всадников полетел через голову рухнувшего коня. Еще вспышка – и опять промах. Всадники были уже у самого сада. Две вспышки одна за другой, и два всадника, застряв в стременах, волочатся за метнувшимися в сторону конями. Навстречу всадникам из-под прикрытия деревьев выступили великаны. Но всадники не приняли боя с ними. Свернув налево и уклонившись от атаки великанов, они скрылись в саду.

– Правильно! – вскричал Алай. – Надо сначала достать того, кто палит этим чертовым лучом! – Вместо всадников в толпу великанов врезались пятеро подбежавших воинов. Следом за ними, прихрамывая, торопился еще один, тот, под которым смертоносный луч сразил коня. – Рахман, помочь бы им надо! Пошли меня с десяткой. Чувствую, надо бы чуть-чуть надавить, и побегут они!

– Нет, – ответил Рахман не раздумывая. – Там еще около сотни великанов, да за спиной у нас полторы сотни. А какое у них оружие – сам видел. А нас, почитай, половина осталась.

Шестеро храбрецов продолжали рубиться у самой опушки сада. Толпа великанов, наседая на них, обтекала их справа и слева, пока не сомкнулась, скрыв происходящий бой от глаз сторонних наблюдателей. Но и в окружении казаки продолжали сражаться, не давая противнику перейти в наступление. Троих конников же, исчезнувших в глубине сада, видно больше не было.

– Эх, – вздохнул Алай. – Зря ребята сгинут…

– Не зря, – отреагировал Рахман. – Если они не дадут больше этому лучу палить да еще по два-три великана на брата заберут с собой, то не зря. Славная смерть, достойная настоящих воинов.

– Враг атакует! – раздался возглас от противоположной стены.

Рахман метнулся туда. На этот раз великаны бросились в атаку бегом, стараясь побыстрее преодолеть расстояние до дома и вступить в рукопашную. Защищающиеся же, не дожидаясь команды, уже вовсю обстреливали их из арбалетов. Рахман только успел подумать, что все, увлекшись боем, позабыли о смертоносном луче и перестали благоразумно жаться к простенкам, как со стороны Волоколамского тракта мигнула зеленая вспышка, и стоявший рядом с ним боец рухнул на пол, не успев издать ни звука. Присев на корточки, Рахман склонился над ним. Света от горящих на дворе амбара и конюшни хватило, чтобы разглядеть страшную рану. На левой стороне груди, там, где должно было быть сердце, зияла глубокая рана величиной с кулак. Края же дыры пробитой в латах, тускло светились красным светом, как светится обычно железо, только что вытащенное из кузнечного горна.