Возвращение великого воеводы - Алексей Фомин

– Здесь я, государь.

– Разберись тут, что к чему. А мы к Веде. Там тебя ждать будем.

– Добро, государь. Я уже послал следопытов в сад.

Конечно, в глубине души Сашка осознавал, что поступает неправильно, что если уж и не участвовать самому в осмотре поля битвы, то хотя бы почтить павших боевых товарищей, он должен прямо сейчас. Но именно сейчас, когда все самое страшное осталось уже позади, он вдруг почувствовал, что должен идти – нет, бежать к Ольге, схватить ее в охапку, поднять на руки, как ребенка, прижать к себе… И больше никогда с ней не расставаться. Ни на минуту.

Веда жила далеко, на другом конце села, и Адашу, чтобы не отстать от великого воеводы, то и дело приходилось переходить с шага на легкую трусцу. На подходе к знахаркиному участку Сашка и вовсе перешел на бег, оставив Адаша позади.

Рванув на себя входную дверь, он влетел в сени и тут же остановился, пораженный увиденным. В сенях лежали двое его воинов – Рахман и Алай. Их позы не оставляли никаких сомнений – оба были мертвы. Сашка ринулся в избу. В просторной горнице он увидел лишь Веду и… Больше никого. Веда лежала на полу, недалеко от входа, раскинув руки крестом. Левая половина ее лица заплыла огромным иссиня-черным синяком.

В сенях послышался звук шагов, и в горницу вошел Адаш.

– Здесь боярыня?

– Нету… – потерянно ответил Сашка.

Адаш склонился над Ведой.

– Эк ее… – Пощупал пульс. – Жива. Давай ее переложим. Они подняли Веду и положили ее на лавку. – Раз боярыни Ольги здесь нет, значит, жива она. А что это сундук посреди горницы стоит?

Только теперь почти убитый своим горем Сашка обратил внимание на эту несуразность. Здоровенный сундук, имеющийся, как правило, в каждом доме, стоял явно не на своем месте. И тут же в Сашкином сердце вспыхнул лучик надежды – а вдруг Ольга спряталась в этом сундуке, и сейчас он отбросит в сторону тяжелую, окованную железом крышку, и увидит свою Оленьку, живую и здоровую? Но эта картинка лишь мелькнула в его сознании, тут же уступив место другой – в сундуке лежит хладное Ольгино тело, изувеченное и истерзанное. Эта картинка столь явственно предстала перед его глазами, что он зажмурился и потряс головой, пытаясь отогнать мерзкое видение.

Адаш подошел к сундуку и откинул его крышку. Сундук как сундук. Почти доверху набит одеждой, холстами и тому подобными вещами, как и положено сундуку, принадлежащему не самой бедной хозяйке.

– Никого в нем нет… – с облегчением выдохнул Сашка.

– Никого нет, – подтвердил Адаш. Он запустил в сундук руку по самое плечо, разгребая в стороны лежавшие в нем вещи. – Точно. – Он захлопнул крышку и, поднатужившись, сдвинул сундук к стене. – Подпол, государь.

Плашки половиц в том самом месте, где стоял сундук, были короче остальных, и положены они были с заметным зазором. К средней из них было прикреплено небольшое железное кольцо. Подцепив его пальцем, Адаш поднял половицу и, вглядываясь в темноту подвала, грозно спросил:

– Есть там кто-нибудь? А ну вылазь наверх!

Снизу из темноты ему ответил детский голосок:

– Дядька Адаш, это ты?

– Я, я, кроха. – Старый воин сразу же узнал голос самой младшей Ольгиной дочурки. – Выбирайся наверх! – Он снял одну за другой еще две половицы, закрывавшие вход в подвал. – Вы все там?

Одна за другой, девочки поднимались из подвала и, рыдая в голос, повисали на шее у стоящего на коленях Адаша. Лишь старшая, поднявшись наверх, встала чуть в сторонке, сдерживая слезы и стараясь не разреветься.

– Настена, где мать? Мама где? Ее нет в подвале? Да?! – В один прыжок Сашка преодолел расстояние до нее, схватил за плечи и заорал так, как если бы несчастная девушка и была истинной виновницей всего произошедшего сегодняшней ночью. Тут уж не выдержала и она, разревевшись и кинувшись Сашке на грудь. Он сразу почувствовал себя негодяем. – Ну, прости меня, дурака, Настена, за то, что наорал на тебя. Это я во всем виноват… Нельзя вас было оставлять здесь.

– Забрали мамку… – давясь слезами и всхлипывая, пробормотала девушка.

– Кто забрал?

– Дядьки какие-то… Четверо.

– Какие дядьки? Как они выглядели?

– Обычные дядьки. Бородатые, с мечами… Как Алая с Рахманом убили, мы и не слышали. Они на дворе оставались… Те в дом ворвались, Веду ударили… Мамку схватили и на двор повели, а нас в подпол отправили. Тебе же велели передать, чтоб за мамкой в Кремль явился, к брату своему. Она у него в гостях будет до тех пор, пока ты сам за ней не придешь.

– Ах, Остей!.. – воскликнул Сашка. – Вот уж от кого не ожидал такой подлости! Сволочь! – Сашка слегка отстранил от себя Настену. – Пойдемте, девочки. Сейчас мы с дядькой Адашем отвезем вас в Воронцово, а сами отправимся в Кремль за мамкой. Обещаю вам, сегодня же она будет с вами.

– Погоди, государь. – Мягкими, осторожными движениями Адаш освободился от повисших на нем девчонок. – Девочки, поухаживайте за Ведой. Протрите ей лицо холодной водой. Государь, а мы давай-ка выйдем в сени.

– Не удерживай меня, Адаш, – сказал Сашка, когда они вышли из горницы в сени. – Я еду в Кремль за Ольгой. Тебя не неволю ехать со мной. Да что там не неволю… Я тебе просто не позволю ехать со мной. Сам поеду и разберусь с Остеем. Тоже мне… двоюродный брат называется!

Адаш лишь головой покачал.

– Не горячись, государь. Я понимаю, что ты встревожен, что переживаешь за свою боярыню, но… Ты их видел? – Он указал на неподвижные тела Рахмана и Алая.

– Видел, – недовольно буркнул Сашка.

– Нет, ты внимательно их осматривал? Раны их видел?

– А что такого необычного могу я там увидеть?

– А ты посмотри, посмотри.

Подойдя к убитым, Сашка склонился над ними. Ран, нанесенных холодным оружием и большого количества запекшейся на телах крови, он не обнаружил. Зато у обоих в области груди зияли страшные черные дыры размером с кулак. Адаш тоже подошел к мертвым телам, присел рядом с ними на корточки.

– Это не ядро, – сказал он. – Ядро б либо пробило тело насквозь, либо засело в плоти. Да и… – Он провел пальцем по краю отверстия в прожженных латах. – Край оплавлен, словно в горне его калили. Ядро так не сможет. И плоть… Смотри, спеклась вся углем. Ни единой капельки крови нет. Ты когда-нибудь видел такие раны?

– Нет, – честно признался Сашка.

– И у большинства из тех казаков, что возле дома лежали, похожие раны. Я мельком, но глянул. Такого оружия я себе представить даже не могу. Это не Остей, государь. Это опять чертовы прислужники – Некоматово отродье. Только от них можно ждать чего-то подобного.

– Что это меняет? – раздраженно проговорил великий воевода. – Все одно, в Кремль я поеду. Ольгу надо выручать.

– Слов нет, выручать нужно. Но именно выручать, а не просто в руки врага отдаться. Прости, государь, но служить тебе я обязан не только мечом своим, но и советом. Поэтому и говорю сейчас. Враг стал сильнее и коварнее. Слишком легко нам удалось в Несебре боярыню Ольгу освободить. Расслабились мы… Вот скажи, государь… Оставляя вчера боярыню Ольгу под охраной пятидесяти воинов, предполагал ли ты, что отыщется в наших родных краях такая сила, что способна с ними справиться?