Засланец - Герман Гагарин

Облачник обрушил на нас щупальца. Я ускорился, проскользнул под студенистой псевдоподией и перешел в нормальное время. Щупальце же вмяло в землю полдесятка обезьян и одного скилла.

Подоспели стреножники. Вклинились в воняющее зверинцем обезьянье полчище. Замелькали сети, разверзлись луковицы наверший. В стороны летели клочья шерсти, брызги крови, хитиновые пластины, оторванные конечности. Я попытался вывести скилл из мясорубки, но это оказалось еще сложнее, чем вырваться из водоворота.

Стреножники прихватили щупальца облачника сетями, прижали к земле. Скиллы же рубили склизкие отростки клинками-оборотнями, попутно разряжая револьверы в обезьян. Бредуны вгрызались в мантию облачника, застрявшего на шпилях дома совета; скоро они доберутся до сердцевины, и тварь испустит дух…

Как будто неслышимый зов заставил обезьян отступить. Они разом кинулись под стены дома совета.

Я увидел, что в выпуклой стене сочится лимфой свежая рана. Какая-то обезьяна сумела пробраться внутрь! И сейчас же из дыры вынырнул примат – крупная особь с лысой грудью и брюхом, – в лапе зверюга сжимала округлый предмет, окутанный тревожным рубиновым свечением.

У меня перехватило дыхание. Несомненно, это была Навигационная Карта! Близнец того устройства, благодаря которому Суперы создали призраков.

Теплые чувства захлестнули с головой.

Словно на меня одного посветило ласковое весеннее солнце. Словно для одного меня воздух очистился от смрада кровопролития и наполнился свежестью.

Словно я встретился с бесконечно родным человеком после долгой разлуки.

Но тот встретил меня укором и печальными известиями.

Не понимая еще, что нужно делать, я шагнул вперед и вскинул руку с тюльпаном. В глазах обезьяны, прижимающей к груди Навигационную Карту, читались понимание и сочувствие. Все мы были рабами этого устройства. А потом глаза примата закипели и взорвались. Мой симбионт методично расстрелял оказавшихся возле артефакта обезьян, мне даже не пришлось выбирать цели.

Бой за поселок был далек от завершения. Со всех сторон к нему плыли облачники. Прирученные скиллами хищники рвали в клочья поверженную медузу, спешно проглатывая куски. Охотники методично и без всякой жалости добивали одноруких обезьян. Где-то разбирали завалы, тушили огонь, хотя нас ждали новые обрушения и пожары. Над поселком появились крыльщики – юные скиллы верхом на бредунах. В бою они не участвовали, значит, взрослые берегли совят для другого дела. Крыльщики носились в воздухе, громкими криками привлекали внимание охотников и указывали им на затаившихся в укромных уголках приматов.

Я же не мог отвести глаз от Навигационной Карты, которую вот так, запросто, держал в руках. Всю жизнь я поклонялся ей. Она была для каждого призрака отцом и матерью, возлюбленной и божеством. Постепенно в душу стало закрадываться горькое чувство – божество оказалось всего лишь устройством. Пусть бесконечно сложным и непостижимым для человеческого ума, но устройством! Частью Великой Машины! До которой, кстати, надо еще добраться…

– Сайрус! – окликнула меня Тина.

Я обернулся. Она стояла у руин дома, где поселили профессора. Руины еще корчились, пытались срастись в единый организм, каким они были только что. Невыносимо воняло горелой плотью и сукровицей.

Я сунул Карту за пазуху и подошел к Тине, всмотрелся в милое, испачканное копотью лицо.

– Брукс, – сказала она.

– Что с ним?! Жив?

– Жив… Успели вытащить. Он зовет тебя, видимо, хочет попрощаться.

Попрощаться… Да, мне пора на Целесту. Откуда я, скорее всего, не вернусь. Информации я собрал более чем достаточно. И уже Суперам решать, как ею распорядиться. Правда, тайна гибели Дэна Крогиуса так и осталась нераскрытой, но у меня будет право потребовать от Брагинского, чтобы он снова направил меня на Дождь.

Мы с Тиной подошли к огромной армейской палатке, где лежали раненые. Знахарка откинула полог. Брукс лежал неподалеку от входа. Я подошел, наклонился к нему.

– Как вы себя чувствуете, профессор?

Брукс хмыкнул.

– Если не считать сломанной ноги, я в полном порядке, – пробормотал он. – Мне даже стыдно занимать место…

– Ничего, все правильно, профессор, – откликнулся я. – Они вас берегут. Вы им нужны.

– Боюсь, от меня не слишком много толку… Во всяком случае, мои бодрые реляции магистрату больше ничего не изменят в раскладе сил.

В палатку заглянула Тина.

– Сайрус, пора!

– Иду, – буркнул я.

– Сайрус? – переспросил Брукс.

– Да, – отозвался я. – Мое настоящее имя Сайрус Эскобар.

Профессор протянул руку.

– Будем знакомы, господин Эскобар!

Мы обменялись рукопожатием.

– Мне и в самом деле пора, – сказал я.

– Вы отбываете… туда? – Он показал глазами вверх, где сквозь целлулоидное окошко в палатку заглядывал ущербный Бриарей.

– Да, на Целесту, – я сделал вид, будто не понял.

– Полагаю, мы больше не увидимся.

Я пожал плечами.

– Все возможно, профессор… Жизнь многовариантна.

– В любом случае желаю вам удачи!

– И я желаю вам, профессор, уцелеть, выздороветь и вернуться в Солнце-на-Восходе. Рано или поздно на Дожде неизбежно должны начаться перемены… И тогда снова понадобятся ваш ум, знания и человеколюбие, господин магистр…

– На все воля Ктулбы, – вздохнул Брукс.

Я еще раз пожал ему руку и вышел из палатки.

Опять зарядил ливень. Мокрые до нитки у палатки стояли Тина, скилл-знахарь, имени которого я не знал, Шон и Ким.

– Винтолет ждет, – с ходу заявил старейшина. – Управлять им будет Клус, – он показал на знахаря, а тот коротко кивнул. – Клус же поможет, если возникнут проблемы. Сопровождать вас будут «Посланники Жнеца», командир Ким…

Девчушка отсалютовала карабином, который держала одной рукой.

– На Целесте сейчас бой, – продолжал старейшина. – Чернознаменники рвутся к Великой Машине. Наши сдерживают их натиск, но надолго их не хватит. Ваша задача, Сайрус, не ввязываться в бой, а сразу прорываться к Машине. Установите Внутренний Взор, а дальше действуйте по своему усмотрению.

– Задача ясна, старейшина, – откликнулся я. – Я готов!

– Пусть духи Мзги будут к вам милосердны! – пожелал Шон и зашагал прочь.

Старейшину можно было понять, сейчас нет времени на долгие церемонии. Вместе с дождевыми тучами на поселок навалились облачники. И не разобрать было, где грозовые разряды, а где электрические бичи этих тварей. Снова корчились в огне живые дома, снова прыгали на людей кошмарные однорукие обезьяны, но защитники поселка держались. Дрались все, даже дети, и я хорошо понимал цену этой жертвы – ведь маленькие скиллы появлялись исключительно по прихоти природы. Правда, в животе Тины зрел первый плод, зачатый потомками Сверчков, но это еще ничего не значит… Вернее, значит, но для нас с Тиной…